Клуб 500

«Весть о гибели Кларка шла из уст в уста». Клуб 500, Хартмут Лебринк

Мы продолжаем серию интервью с представителями медиа, в послужном списке которых более пятисот Гран При Формулы 1. На очереди – автор нескольких десятков книг об автоспорте, немецкий журналист Хартмут Лебринк.

Тех, кто работал в Формуле 1 еще в 60-х и продолжает регулярно приезжать на гонки, можно пересчитать по пальцам. Немец Хартмут Лебринк – один из них. За свою долгую карьеру в автоспорте он написал более сорока книг – как об Ф1, так и о других дисциплинах автомобильного спорта, но при этом журналистика никогда не была его основной работой. На протяжении почти трех десятилетий он выбирался на гонки в собственные выходные, когда это позволяла сделать основная работа. Потому что Лебринк прежде всего был не журналистом, а школьным учителем…

Хартмут, с чего началось ваше увлечение гонками?
Это было в 1952 году, я начал ездить на гонки в Германии. В моем родном регионе Гольштейнской Швейцарии проходили соревнования – вокруг озера Келлерзее. В основном это были мотогонки, но раз в год там проходили и заезды машин. Попав на один из них, я и заболел гонкам. Потом мы переехали в Эссен, и я стал выбираться на «Нюрбургринг», в Спа, Зандфорт, даже съездил один раз в Брэндс-Хэтч. Первая гонка Формулы 1, на которой я присутствовал лично – Гран При Германии 1952 года. Я видел своими глазами Аскари, Фарину, Виллорези. У меня никогда не было четкого плана, цели пробиться в этот мир. Я просто чувствовал необходимость быть там.

Хартмут Лебринк
Хартмут Лебринк, Монца, 2016 год.
Фото: Расселл Батчелор

Как вы стали журналистом?
На протяжении какого-то времени я ездил на гонки просто как болельщик, у меня заводились знакомства с пилотами, руководителями команд. Например, с Полом Эмери, который строил гоночные машины на базе Mini и Hillman Imp, Джоном Уайром, чья команда выступала в гонках спорткаров. С ними я часто ездил в Англию. Я дружил со многими людьми и просто бывал на трассах – в качестве массовки.

После окончания обучения я получил работу в Бонне – был учителем старших классов и, честно говоря, мне всегда претила мысль посвятить все свое время гонкам. Я видел очень много аварий. Каким-то образом многие происходили прямо у меня на глазах, и эта сторона спорта меня пугала. Один из моих лучших друзей, австралийский гонщик Пол Хокинс, погиб в 1969 году, и я даже хотел перестать ездить на гонки.

Как вы познакомились?
Мы с другом вместе добирались из Монако на Сицилию, где должна была состояться очередная гонка Targa Florio. В Монте-Карло во время гонки разбился Лоренцо Бандини – и я стоял рядом с тем местом, где произошла авария. Он был еще жив, когда мы выехали в направлении Италии, так что на протяжении всего пути мы слушали радио в ожидании новостей. Потом мы пересели на паром в Неаполе, на котором была и молодая пара из Австралии, Пол и его жена. Они добирались на гонку на своем Volkswagen, и мой товарищ был знаком с Полом. Мы подружились практически сразу. Это был невероятный человек. Очень живой, всегда прямой и открытый. В общем, австралиец. Он выиграл ту Targa Florio, а вечером прокатил нас всех на том же Volkswagen по участку трассы. Это были незабываемые впечатления. Мы очень близко общались, но в мае 1969 года он погиб в Олтон-Парке.

Вы были в тот день на трассе?
Нет. Я ждал его дома. Через неделю после гонки в Олтон-Парке должна была состояться еще одна – на «Нюрбургринге». Пол не собирался принимать в ней участия, потому что хотел сфокусироваться на подготовке к Ле-Ману, но обещал просто заехать к нам, попить вместе вина. В тот уик-энд у меня гостила сестра. Они выехали с мужем в Карлсруэ, и вдруг она позвонила – чтобы сказать, что Пол погиб. Я плакал почти не переставая около трех недель.

Так что я никогда всерьез не рассматривал возможность всего себя посвятить журналистике. К тому же, работа учителя мне очень нравилась. Я преподавал в маленькой школе, у меня было много свободного времени, и когда мои коллеги по вечерам пятниц разъезжались по домам, я отправлялся на трассы. В итоге мне предложили стать спортивным редактором Auto Motor und Sport. Платили они не так много, но я не должен был сидеть в офисе, и меня это полностью устраивало. Работать в Формуле 1 я начал примерно в одно время с Джорджо Пиолой, но моим главным делом автоспорт стал только когда я вышел на пенсию в 1999 году. До этого я даже не ездил на удаленные этапы, но их было не так и много. Почти весь чемпионат мира состоял из гонок в Европе. В 1999 году я, например, впервые полетел в Австралию. К тому времени я уже написал немало книг, а теперь смог сконцентрироваться на этом полностью.

 

Хартмут Лебринк
С девушкой Франсуа Севера.
Фото из архива Хартмута Лебринка

К тому же с точки зрения безопасности этот мир стал совершенно иным…
Да, раньше перед гонкой мы задавали себе два вопроса: «Кто победит?» и «Обойдется ли сегодня без смертей?» Теперь второй вопрос, к счастью, уже стал не актуален. Но раньше эта часть гонок меня очень пугала. Я был в Хоккенхайме, когда во время этапа Формулы 2 погиб Джим Кларк. Там должны были состояться два заезда. В заявочном листе были Джим, а также Грэм Хилл, но многие поначалу думали, что их включили лишь для того, чтобы привлечь зрителей на трибуны. Тем не менее они приехали. Шел дождь, и Джим попал в аварию в первом заезде. Но людям на трибунах ничего не сказали. Я находился в паддоке и в буквальном смысле видел, как приближается новость. Люди передавали ее из уст в уста, группами. Лица менялись. Но болельщики ничего не знали. «Хоккенхаймринг» был забит до отказа, но только когда стартовал второй заезд, диктор сказал: «Дамы и господа, встаньте со своих мест. Мы вынуждены сообщить вам плохую новость. Джим Кларк, чемпион Формулы 1, погиб сегодня утром в Хоккенхайме».

Я видел своими глазами аварии Пирса Кариджа, Роджера Уильямсона. Когда на «Норисринге» разбился Педро Родригес, я стоял в 30 метрах от места аварии. За день до этого мы были с женой на вечеринке, на которой присутствовал и он. После его смерти супруга сказала мне, что больше никогда не приедет со мной на гонки.

Когда вы оказались в паддоке Формулы 1 в первый раз?
Сначала я в основном освещал для Auto Motor und Sport гонки спорткаров. Это была эра Porsche 917, Ferrari 512S – легендарные машины. Я ездил на 1000-километровые гонки, писал репортажи, а потом постепенно стал чаще и чаще выбираться на Формулу 1 – впервые это был Гран При Германии 1967 года.

Майк Хейлвуд и Хартмут Лебринк
Хартмут Лебринк (справа) и Майк Хейлвуд (слева) в компании друзей.
Фото из личного архива Хартмута Лебринка

С кем из пилотов вы были дружны?
Я сближался только с теми, кто был мне симпатичен. У нас были отличные отношения с Майком Хейлвудом, одним из немногих гонщиков, который добивался успехов и на четырех колесах, и на двух. Потрясающий человек, он умел наслаждаться жизнью, любил женщин, вечеринки. Как-то раз мы с ним вместе добирались на его машине из Сильверстоуна на Сицилию – целую неделю вдвоем. Это путешествие не очень понравилось моей жене – она боялась, что я привыкну к разгульной жизни. Потом он попал в аварию за рулем McLaren на «Нюрбургринге», получил серьезные травмы и вынужден был закончить с гонками – уехал в Новую Зеландию, продавать мотоциклы.

Я всегда пытался сблизиться с персонажами своих книг. Но с кем-то сделать этого не получалось, как например, с Ники Лаудой. В 70-х я был дружен с одним из английских журналистов, который терпеть не мог Ники. Я один раз видел, как Лауда оскорбляет его, и мне тоже он стал неприятен. Но не так давно я написал о Ники книгу – правда, без его участия. Я помню, как подошел к нему, чтобы попросить об интервью. Но он ответил отказом: «Все паразитируют на моем имени, а от этого мне не достается ничего», – сказал он. В итоге я сделал книгу без него – поговорив с людьми, которые гонялись против него, которые с ним работали, которые его любили и ненавидели. К примеру, Йохен Масс не выносил Ники.

Потом была забавная история. После того как книга вышла, мне попалось на глаза одно его интервью – в нем он сказал, что недавно о его карьере была написана замечательная книга автора Хартмута Лебринка. Он сказал, что должен передо мной извиниться за то, что отказался помогать. После этого, в Австралии, он нашел меня, остановил, пожал руку: «Это великолепная книга. Я вообще ничего не читаю, но ее прочел два раза подряд».

Вы были на «Нюрбургринге», когда он попал в аварию в 1976-м?
Да. Я стоял в башне Continental, когда гонка началась, а потом на стартовую прямую доехала только одна машина. Я сразу понял, что что-то случилось. Как и в Спа в 1966 году (тогда на первом круге в аварии попали почти половина стартовавших машин, – прим. ред.). Я был и на той гонке. Она запомнилась тем, что там проходили съемки фильма Джона Франкенхаймера «Большой Приз» – и я в него даже попал. Во время сцены в боксах Жана-Пьера Сарти (его играл Ив Монтан, – прим. ред.) я играю одного из фотографов – меня заметно в углу кадра, я стою и фотографирую всё подряд как сумасшедший.

Недавно я написал книгу о съемках другого фильма – «Ле-Ман». Говорил с каскадерами, актерами, сценаристами. 

Хартмут Лебринк
Хартмут Лебринк за рулем Mercedes-Benz W154 
Фото из личного архива Хартмута Лебринка

Работа над какой из книг наиболее памятна?
Мне всегда нравилось работать над книгами. Мы долгое время сотрудничали с Райнером Шлегельмильхом. Он всегда был звездой, его фотографии говорят сами за себя – и меня это устраивало. Но в последние несколько лет я стал работать и с другими фотографами.
Самая близкая моему сердцу книга – наверное, про Фанхио. Я организовал целый тур, по ходу которого делал интервью с людьми, которые его близко знали – спустя 16 лет после его смерти.

Мы ездили в Аргентину, говорили с его последней подругой. Что меня поразило во время работы, так это то, что рано или поздно практически все, с кем бы мы ни говорили, начинали плакать, рассказывая трогательные истории. Он для многих был как спаситель – помогал, делал добрые дела. У него была харизма. Этого не объяснить словами.

Я помню, как для этой книги ездил в Штутгарт к Дитеру Цетше – он некоторое время занимал пост президента подразделения Mercedes-Benz в Аргентине и работал с Фанхио. Я рассказал ему эту историю про интервью в Аргентине, добавив: «Мне почему-то кажется, что спустя 16 лет после моей смерти никто и не подумает обо мне плакать». «Про себя я в этом тоже уверен», – ответил он.

Вы сами были знакомы с Фанхио?
Нет. Мы встречались, я часто его видел, но никогда с ним не говорил. Только один раз, в конце 60-х. Он возглавлял команду из Аргентины, которая принимала участие в гонке на «Нюрбургринге». Они выставляли на старт какие-то странные аргентинские машины. Я увидел его в Аденау, по пути на трассу, на заправке. Подошел, чтобы попросить автограф. С ним же невозможно было поговорить. Он не знал английского, чуть-чуть владел итальянским, но говорил только на испанском. 

Джеки Стюарт и Хартмут Лебринк
Джеки Стюарт, известный моторист Брайан Харт, глава спортивного подразделения Ford Майк Кранефусс и Хартмут Лебринк.
Фото из архива Хартмута Лебринка

Сейчас сложно представить себе, чтобы гонщик Ф1 сейчас не говорил на английском…
Да, сейчас многое сложно себе представить из того, что было нормой тогда. Но я не ностальгирую. Я всегда умел наслаждаться настоящим. Единственное, чего мне не хватает – открытости и общения с гонщиками. Сейчас, со всеми этими моторхоумами, к ним невозможно подобраться. Раньше они сидели на открытом воздухе, ели бутерброды, которые сами же нарезали… Но в то же время журналистов тоже было намного меньше. Всё можно понять.

Лучшее ваше интервью?
С Жилем Вильневом. У меня, кстати, все записи хранятся на компьютере. Я до какого-то времени берег все пленки, но потом мне посоветовали их оцифровать – и я это сделал. Теперь они все у меня в архиве: Херман Ланг, который был пилотом Mercedes-Benz до начала войны, Элишка Юнкова, чехословацкая гонщица, которую называют лучшей за всю историю – я был у нее в Праге несколько раз, у меня больше десяти часов записей о Targa Florio, гонках на «Нюрбургринге». Конечно, у нас были и отличные интервью с Хейлвудом. Но лучший – безусловно, Жиль.

Почему?
Он был как взрослый ребенок. Я помню как интервьюировал его в Дижоне в 1978-м. Мы сидели между двух трейлеров Ferrari. Кто-то подготовил ему лист с запросами об интервью, и я был одним из желающих. Он был очень открыт, дружелюбен, старался помочь. Когда мы говорили, позади скопилась очередь из моих коллег, которые становились всё злее и злее. Я не очень комфортно чувствую себя в подобных ситуациях, и по ходу интервью стал на них оборачиваться. Но Жиль увидел, что я нервничаю, и дернул меня за руку, когда я уже было собирался встать: «Это твое время. Сиди. Не надо никуда торопиться. Давай продолжим – интервью получается отличным».

Сколько вы в итоге проговорили?
Больше часа. Он всегда оставался дольше, чем обещал изначально. Как в самом начале Тото Вольф, когда он только тут появился. Мы всегда перебирали со временем, но теперь он тоже стал более пунктуальным.

Хартмут Лебринк и Джон Сертиз
Хартмут Лебринк и Джон Сертиз, Рождество, 2013 год.
Фото из архива Хартмута Лебринка

И вы говорите, что у вас нет ностальгии по прошлому.
Нет. Как я и сказал, времена меняются. Герои становятся другими. И у каждого времени они свои. Здесь многое изменилось. Теперь, например, журналисты не ищут, где можно поесть. Раньше это была огромная проблема – если тебе удавалось хотя бы где-то перехватить сэндвич, это уже была большая удача. Сейчас можно прийти в моторхоум команды – и тебя накормят. Это тоже здорово. Берни хорошо тут всё организовал.

А большие интервью еще можно делать. С этим нет проблем. Я лет пять назад написал книгу о 32 чемпионах Формулы 1. Мы по этому поводу часто шутили с Нико Росбергом. За пять лет после ее выхода количество чемпионов не прибавилось, и я часто говорил Нико и людям из его штаба: «Да, надеюсь, чемпионов так и останется 32, чтобы не пришлось ничего дописывать». Они посылали меня куда подальше. Но я всё равно буду ее переиздавать, потому что восемь-девять чемпионов всё еще в паддоке. Дэймон Хилл, Жак Вильнев – с ними можно поговорить. На гонках часто бывают Джон Сертиз, Алан Джонс, Ален Прост. У меня еще много работы.


Все интервью серии «Клуб 500» можно прочитать здесь.

Присоединяйтесь!

Написать комментарий
Показать комментарии
Об этой статье
Серия Формула 1
Тип статьи Интервью
Тэги история
Topic Клуб 500
Rambler's Top100