Формула 1
30 апр.
-
03 мая
Следующее событие через
41 день
07 мая
-
10 мая
Следующее событие через
48 дней
21 мая
-
24 мая
Следующее событие через
62 дня
R
Гран При Азербайджана
04 июн.
-
07 июн.
Следующее событие через
76 дней
R
Гран При Канады
11 июн.
-
14 июн.
Следующее событие через
83 дня
25 июн.
-
28 июн.
Следующее событие через
97 дней
R
Гран При Австрии
02 июл.
-
05 июл.
Следующее событие через
104 дня
R
Гран При Великобритании
16 июл.
-
19 июл.
Следующее событие через
118 дней
R
Гран При Венгрии
30 июл.
-
02 авг.
Следующее событие через
132 дня
R
Гран При Бельгии
27 авг.
-
30 авг.
Следующее событие через
160 дней
R
Гран При Италии
03 сент.
-
06 сент.
Следующее событие через
167 дней
R
Гран При Сингапура
17 сент.
-
20 сент.
Следующее событие через
181 день
24 сент.
-
27 сент.
Следующее событие через
188 дней
R
Гран При Японии
08 окт.
-
11 окт.
Следующее событие через
202 дня
R
Гран При США
22 окт.
-
25 окт.
Следующее событие через
216 дней
R
Гран При Мексики
29 окт.
-
01 нояб.
Следующее событие через
223 дня
R
Гран При Бразилии
12 нояб.
-
15 нояб.
Следующее событие через
237 дней
R
Гран При Абу-Даби
26 нояб.
-
29 нояб.
Следующее событие через
251 день

«Телефон реально перманентно кипел». Дебют Петрова Ф1 (10 лет назад) глазами Косаченко

Поделились
Комментарии
«Телефон реально перманентно кипел». Дебют Петрова Ф1 (10 лет назад) глазами Косаченко
13 мар. 2020 г., 15:53

Выход Виталия Петрова на старт Гран При Бахрейна 2010 года был успехом не только для самого российского пилота, но и для его менеджера Оксаны Косаченко. Накануне 10-летнего юбилея первой гонки Петрова в Ф1 она поделилась воспоминаниями об историческом событии

В течение всей недели мы отмечаем десятилетний юбилей дебюта Виталия Петрова в Ф1, публикуя воспоминания людей, работавших в те годы с российским гонщиком.

Читайте также:

Поэтому сегодня очень кстати оказалось появление на сайте Autosport.news обстоятельного интервью с Оксаной Косаченко, десять лет назад работавшей менеджером Виталия.

Присутствие в команде Петрова Оксаны Косаченко стало третьим (наряду с талантом самого гонщика и финансовыми возможностями его семьи и спонсоров) ключевым фактором, обеспечившим первое появление в Формуле 1 российского пилота. Что же происходило в начале сезона, когда сверхзадача – заключение контракта с одной из команд – уже была выполнена?

Что вы ждали от первой гонки? На какой результат рассчитывали?

Трасса [в Бахрейне] была хорошо знакома Виталию. Мы понимали: впереди был первый год, который надо было провести в формате ознакомления. Требовалось время, чтобы понять, как работает команда в Формуле 1, тем более что команда была абсолютно новая, все друг к другу в тот год только притирались. И уж точно никто в первой гонке не ждал высокого результата. А для нас весь первый год было важно доезжать до финиша.

Накат – вот была основная задача, с моей точки зрения.

Сход в первом Гран При произошел не по вине пилота, это случилось из-за технических неполадок. Конечно, было невероятное досадно, ведь трасса в Бахрейне очень подходила Виталию, он ее хорошо знал. Из-за частых ветров трасса во многих местах засыпана песком, что делает ее скользкой. Виталий всегда комфортно чувствовал себя на скользких трассах, имея в прошлом неплохой раллийный опыт.

Сход, конечно, расстроил, но эмоции от того, что старт в Гран При вообще состоялся, превалировали. Неудачный исход первого Гран При, зная характер Виталия, скажем так, его раздосадовал. Очень много надежд связывалось с дебютом россиянина в Формуле 1 – для нас это было огромное событие, которое и по сей день не утеряло своей значимости. Мы испытывали удовлетворение после многих лет сложной работы в младших сериях.

 

Фото: XPB Images

Каково было настроение в первый уик-энд?

Это был очень эмоциональный уик-энд по многим причинам. Мы дебютировали в Ф1 одновременно с командой Marussia, и поэтому в паддоке вдруг одномоментно  «образовалось» большое число русских. Можно сказать, что мы начинали на высокой эмоциональной ноте. Все было очень волнительно.

Были механики и инженеры, которых мы знали еще по GP2. Но, конечно же, новых лиц было в разы больше – как и новых правил. Нужно было оперативно привыкать, нужно было узнавать много нового и быстро переваривать все.

Как гонщик и команда притирались друг к другу?

Еще раз скажу, что команда была новая, и адаптировались к жизни в Ф1 все вместе: пилот, руководство, владельцы – за исключением, наверное, инженеров и механиков, которые в Renault работали и ранее. Владельцем команды стал крупный инвестфонд Genii Capital, который пришел в Формулу 1, считая, что они лучше понимают этот бизнес. Поэтому, в частности, Жерар Лопес долгое время пытался как-то перестроить правила игры, бесконечно бился за изменение сложившихся десятилетиями устоев. Это все приводило к тому, что процесс «вживления» всей команды в Ф1 носил довольно воинственный характер.

Genii были новичками, которые пришли в очень консервативный вид спорта с четкой установкой произвести агрессивную мутацию ДНК Формулы 1 образца Берни Экклстоуна.  

Наш приход в команду Renault можно сопоставить с приходом в команду DPR (GP2) в 2007 году. Это был абсолютно образцовый британский коллектив с четко прописанными ортодоксальными правилами: туда не ходи, здесь сиди, тут пей чай. Я специально утрирую и упрощаю, чтобы показать контраст с Renault, где был персонал, который нам помогал. Причем помощь приходила отовсюду: от инженеров, механиков, менеджеров – и даже от сотрудниц кейтеринга.

В силу того, что мы осваивались в паддоке параллельно с другими новыми членами команды, нам было несколько легче по сравнению с тем, если бы мы пришли в какой-то жесткий коллектив со своими устоями и правилами. Под которые пришлось бы беспрекословно адаптироваться. Кое-где мы вместе делали ошибки и их исправляли.

Я не говорю сейчас о пилотировании, речь идет о жизни команды в новой среде – Ф1. Общий фон был достаточно дружелюбный, немного даже восторженный. Мы переехали из GP2 в Формулу 1 с людьми, которых уже хорошо знали. Директором команды тогда был Эрик Булье, который несколько лет до этого управлял коллективом в GP 2. Словом, была какая-то поддержка.

Нам повезло и с напарником по команде. Роберт Кубица – это такой партнер, который готов был делиться своими мыслями, навыками. Плюс он безумный работяга. Никакой стенки между пилотами не было, любой мог с легкостью ознакомиться с телеметрией и инженерными записями другого пилота. Возможно, в этом есть заслуга команды, которая построила работу именно таким открытым образом.

Оксана Косаченко с Берни Экклстоуном

Оксана Косаченко с Берни Экклстоуном

Фото: XPB Images

Как складывались отношения с гоночным инженером Виталия Марком Слейдом?

Марк Слейд – сам по себе очень сложный человек. У них с Айао Комацу [инженер, который стал работать с Виталием позже] были совершенно разные темпераменты. Японский инженер как-то более душевно относился к своему пилоту, что для русского человека очень важно. Со Слейдом все было в указательном порядке: делаешь так, а так не делаешь.

Он, конечно, очень опытный инженер, но сложности были. Причем иногда возникало простое недопонимание, связанное с особенностями английского языка. Британец говорит так, как говорит, не пытаясь адаптировать фразы для иностранца. Европейский английский более понятен российскому пилоту. Слейд, в отличие от Комацу, не пытался найти подход к гонщику.

По ходу первых Гран При Виталий четко слушал указания своего инженера, позже уже появились какие-то знания, навыки, и он пытался предложить что-то свое. Но у Слейда не всегда получалось прислушаться к своему пилоту. С высоты 10 лет, наверное, можно сказать, что комбинация Петров-Слейд была не самая оптимальная – можно было бы подобрать другого инженера.

Слейд, конечно, очень толковый инженер. Просто он британец.

Насколько чувствовалось внимание со стороны России и российских болельщиков?

Я думаю, что интерес со стороны болельщиков в России можно точнее оценить, если посмотреть статистику телетрансляций. Они не выросли до космических масштабов, в силу того, что Формула 1 – весьма специфичный спорт, у которого в России довольно узкая аудитория, но очень преданная.

Ажиотажа в социальных сетях еще тогда не было, поскольку многих сетей тогда еще не существовало, но количество звонков и СМС было невероятным, телефон реально перманентно кипел. Наверное, правильнее сказать, что интерес к приходу российского пилота в Формулу 1 был не только в нашей стране, но и среди зарубежных болельщиков.

Если в целом говорить про тот первый сезон, я очень хорошо помню Монцу с огромным плакатом «Выборгская ракета» на торце одной из трибун. Этот ник приклеился еще во времена выступления Виталия в GP2 и в F3000. В Бахрейне, на первом Гран При, просто не было большого количества русских болельщиков. Зато я помню, что на первом Гран При к Виталию подошел Виктор Николаевич Кирьянов – президент Российской автомобильной федерации – и сказал что-то типа "не подведи" в ярких, свойственных ему выражениях.

Косаченко и Петров в сезоне 2012 года, когда Виталий выступал за команду Caterham

Косаченко и Петров в сезоне 2012 года, когда Виталий выступал за команду Caterham

Фото: XPB Images

Были какие-то проблемы, связанные с финансовой стороной?

В первом сезоне у нас были спонсоры – корпорация «Ростех» и их бренд «Лада». Перед приходом в Ф1 у нас был четко продуманный и очень сложно проработанный бюджет. Уникальность которого состояла в том, что нам удалось договориться с владельцами команды: дебют Виталия был на 50% финансирован ими. Куда сложнее были второй и третий год.  Дебют Виталия был поддержан на самом высоком уровне. Думаю, многие помнят, что этому способствовал и лично президент страны, встреча с которым состоялась накануне подписания контракта.

Читайте также:

Следующая новость
Технический брифинг: новинки, которые Red Bull не смогла опробовать в Австралии

Предыдущая новость

Технический брифинг: новинки, которые Red Bull не смогла опробовать в Австралии

Следующая новость

Самая грустная пятница. Как Формула 1 прощалась с Мельбурном

Самая грустная пятница. Как Формула 1 прощалась с Мельбурном
Загрузить комментарии

Об этой статье

Серия Формула 1
Пилоты Виталий Петров