Клуб 500

«Регаццони предложил сесть в его коляску…» Клуб 500, Роже Бенуа

Мы продолжаем серию интервью с представителями медиа, в послужном списке которых более пятисот Гран При Формулы 1. Очередной гость рубрики – легендарный обозреватель швейцарской Blick Роже Бенуа.

Роже Бенуа – знаменитый персонаж в паддоке. Здесь все знают про него по крайней мере четыре вещи: он курит сигары, держит в голове все важные даты, не носит носков и принимает ставки.

Вот уже двадцать лет перед началом каждой гонки к Бенуа подходят журналисты, фотографы, члены команд, FIA и FOM. Называют цифры: сколько кругов проедет определенный пилот и какое место он займет, если доберется до финиша. В этом году Роже принимает ставки на Феттеля – желающие перед началом каждой гонки пытаются предугадать, чем она закончится для четырехкратного чемпиона мира.

До старта Гран При Испании пара часов, мы сидим с Роже перед "домиком Берни" в паддоке, он курит сигару и периодически – когда подходят журналисты и фотографы – достает из кармана рубашки лист A4, вписывая туда имя, ставку и сумму.

«Сейчас это Феттель, – рассказывает Бенуа. – В прошлом году мы ставили на Хэмилтона, но он выигрывал слишком часто, и стало неинтересно. Начинали мы с Хаккинена, потом долгое время был Шумахер. Жан Тодт всегда ставил на то, что он приедет к финишу вторым. "Если Михаэль выиграет, я и так буду доволен. Если финиширует вторым, я хоть получу немного денег", – говорил он. Но всё испортили итальянские журналисты. Эти идиоты написали "Тодт делает ставки против Шумахера", и ему пришлось прекратить».

Роже Бенуа
Конец 60-х, молодой корреспондент Blick Роже Бенуа
(Минздрав предупреждает: курение опасно для вашего здоровья)
Фото из архива Blick

Вы попали в журналистику очень рано, не так ли?

Я начал работать на Blick 1 мая 1969 года. Но к тому моменту я уже писал для них несколько лет. Первые мои статьи начали публиковать, когда мне было еще 13. Мой отец занимал одну из ответственных должностей в футбольном клубе, а я следил за их выступлениями и писал заметки: набирал их на машинке, садился на велосипед и отвозил к офису газеты. Мне платили по 15 швейцарских франков.

Потом я работал в типографии. Вставлял буквы в станок, и всегда был самым быстрым из сотрудников. Когда кто-то умирал, и в типографию приходили заказывать открытки с извещением о смерти, то обращались всегда ко мне. На следующий день всё было готово, люди забирали копии, чтобы отправить друзьям и знакомым умершего – это была моя первая настоящая работа, но мой босс всегда говорил, что я ничего не добьюсь, потому что недостаточно усерден. Меня всегда увлекала только журналистика. Я уже писал заметки для Blick про футбол, гандбол, шахматы.

Как на горизонте появилась Формула 1?

В газете решили, что Формула 1 набирает обороты. В то время несколько сильных швейцарских пилотов выступали в Формуле 2, и редакторы подумали, что было бы неплохо отправить кого-нибудь в Брэндс-Хэтч.

Я был последним, кто говорил с Зиффертом. Я сделал последнюю фотографию перед стартом на решетке, перекинулся с ним парой фраз.

Мы поехали туда вдвоем с моим будущим большим боссом [Михаэлем] Ринье. Ему сейчас тоже 67, как и мне. Мы вместе начинали, вместе ездили в Лондон учить язык, и он тогда приехал со мной на Формулу 1. Это был 1969 год.

Он в итоге решил, что для него здесь слишком шумно. Так что остался я. Но мне никогда не нравились машины. Всё, что мне интересно в Ф1 – люди.

Роже Бенуа и Эмерсон Фиттипальди
1972 год. Эмерсон Фиттипальди и Роже Бенуа. Интервью всё еще не были "частью работы"
Фото из архива Blick

Вам нужно было работать со швейцарскими пилотами?

Йо Зифферт и Клей Регаццони доминировали в Формуле 2, а в те времена многие пилоты совмещали выступления там с Ф1. Это был очень серьезный чемпионат.

Вы были близки с этими двумя?

Да, очень. Я был единственным парнем в паддоке из Швейцарии. Когда я только появился здесь, мне очень помог [австрийский журналист] Хайнц Прюллер. Он меня всем представил. Стюарту, например: "Эй, Джеки, это парень из Швейцарии".

Потом они начали подходить сами, здороваться: "Ну как там, в Швейцарии?" Через пять недель у меня было первое большое интервью со Стюартом – на озере Женева, рядом с тем местом, где сейчас особняк у Шумахера. Джеки сам пригласил меня.

Я был последним, кто говорил с Зиффертом. Он погиб 24 октября 1971 года в Брэндс-Хэтче. Я сделал последнюю фотографию перед стартом на решетке, перекинулся с ним парой фраз.

О чем?

Да ни о чем, просто. Он был на поуле, я пожелал ему удачи. Это была бессмысленная гонка. Очков в ней не разыгрывалось. Они решили провести ее только потому, что в Мексике всё отменилось – там по трассе бегали собаки. В Ф1 решили: что ж, раз уж мы все и так в Англии, давайте поедем в Брэндс-Хэтч.

Он стартовал с поула, а через 18 минут разбился в лесной части трассы. Сломалась подвеска, и он влетел в травяной холм. Машина мгновенно загорелась. Он умер даже не от ожогов, а от удушья. Я был на пит-лейне, когда пришел Денни Хьюм и сделал жест, по которому всё стало понятно: у Зифферта не было шансов.

Похороны во Фрибурге, где он жил, собрали 50 тысяч человек.

Тогда похороны в Ф1 были обычным явлением.

В первый раз я побывал на похоронах в Граце, когда погиб Йохен Риндт. Он разбился 5 сентября 1970 года. За три часа до квалификации мы сидели вместе на пит-уолле. Я курил сигару, он – обычную сигарету. Тогда к нему подошел Джеки и сказал: "Если ты не прекратишь – то скоро умрешь". Он имел в виду сигареты. Через три часа Йохен разбился.

Роже Бенуа и Жак Лаффит
Игра в нарды – будни Ф1 70-х. Слева направо: босс McLaren Тедди Мейер, Жак Лаффит и Джеймс Хант. На заднем плане дымит Роже Бенуа
(Минздрав предупреждает: курение опасно для вашего здоровья)
Фото из архива Blick

Вам приходилось про всё это писать?

Да. Возможно, тогда я просто не понимал, что на самом деле происходит. Когда тебе 21, всё воспринимается несколько иначе. По иронии судьбы, на следующий день после смерти Риндта свою первую победу в Формуле 1 одержал Регаццони.

Накануне – как раз когда разбился Йохен – у него был день рождения, а потом он победил в Монце. На Ferrari на глазах 220 тысяч болельщиков.

Ты можешь себе представить, чтобы в Монце сейчас собралось 220 тысяч?

Регаццони тоже едва не погиб…

Он попал в аварию в Лонг-Бич 30 марта 1980 года. У него отказали тормоза, у всех к тому моменту уже были карбоновые диски, а у него [на Ensign] – еще стальные. Он врезался в Brabham сошедшего [Рикардо] Суниньо, чтобы замедлиться. Удар получился таким сильным, что все сразу подумали, что он мёртв.

Его отправили в госпиталь, где он оставался три недели. Я был с ним всё это время. Клей был парализован ниже пояса, лежал, прикованный к кровати, и каждые два часа его переворачивали так, что он смотрел в пол (для улучшения кровообращения – прим. ред.). У нас был набор для игр, и в эти моменты – когда он лежал лицом вниз – мы играли в нарды. Я сидел на полу рядом с кроватью.

Я каждый день отправлял фотографии в Швейцарию. Для этого приходилось ездить в Лос-Анджелес в агентство. Тогда с пленкой было столько волокиты – не то, что сейчас.

Клей сказал мне: "Попробуй в инвалидной коляске сделать так, чтобы передние колеса висели в воздухе". Я сел, откинулся назад и сразу свалился на пол, сильно ударившись затылком. Грохот стоял такой, что пришел профессор Кео. Регаццони валялся в кровати и заливался от хохота.

Потом он переехал в Базель, в другой госпиталь. Но тамошнего доктора, похоже, волновало только то, что у него был очередной известный пациент. Он сказал его жене, чтобы она забыла о том, как Клей ходил: "Он больше не сможет передвигаться самостоятельно".

Через три или четыре месяца Регаццони уже водил Jaguar с ручным управлением, а еще через некоторое время позвонил мне и сказал: "Слушай, может быть, у меня есть шанс. Я еду в Вашингтон, в университет Джорджтауна. Поехали со мной".

В Blick согласились всё оплатить, и я отправился вместе с ним. Мы летели на Concorde. Три часа – и мы уже в Вашингтоне.

В этом университете был профессор Кео – человек, который знал о травмах позвоночника всё. Он сказал позже, что если бы Клей не уезжал в Базель, а сразу бы приехал к нему, то он бы смог ходить. Но в Базеле всё испортили. 

Роже Бенуа
Роже Бенуа на пит-лейне. Монца, 1977 год
Фото из архива Blick

Вы сидели с ним в палате?

Да, я фактически работал его телефонистом. Брал трубку, говорил: "Приемная Регаццони". На другом конце провода представлялись, я повторял фамилию, и он знаками давал понять, хочет говорить или нет. Если он качал головой, я отвечал: "Вы знаете, в данный момент он на процедурах".

Там мы пристрастились к хоккею. Каждый вечер мы смотрели по телевизору либо баскетбол, либо матчи "Вашингтон Кэпиталз". Мы стали фанатами этой команды. Я обожаю Овечкина!

Как-то вечером Клей сказал мне: "Попробуй в инвалидной коляске сделать так, чтобы передние колеса висели в воздухе". Я сел, откинулся назад и сразу свалился на пол, сильно ударившись затылком. Грохот стоял такой, что пришел профессор Кео. Регаццони валялся в кровати и заливался от хохота.

Кео сказал нам, что никогда прежде у него в университете не было таких дураков, как мы.

Регаццони так и не смог избавиться от инвалидной коляски.

Когда мы вернулись в Швейцарию, он позвонил мне – примерно через две недели – и сказал: "Ты не поверишь, когда увидишь". Я приехал, и он показал мне, что может ходить при помощи ходунков. Я сказал: "Это же великолепно!" Но он ответил: "Видишь ли, с коляской я намного быстрее. Так что лучше буду ездить". Но он мог чуть двигать ногами.

Он умер в 2006 году, врезавшись сзади в другую машину на автостраде под Пармой. В последние годы он жил в Ментоне, в горах, рядом с Монте-Карло. Я навестил его незадолго до смерти. Мы сделали фотографию, как он стоит, опираясь руками на стол. Он тогда говорил о том, насколько его расстраивает, что другие пилоты не приезжают к нему в гости. Навещал только Жак Лаффит.

Многие думали, что он не слишком общительный, но он просто был интровертом. Не все понимали, насколько доброе и большое у него было сердце.

Клей Регаццони
Клей Регаццони
Фото: Grand Prix Photo / xpb.cc

У вас и с Берни Экклстоуном особые отношения, не так ли?

В Южной Африке была забавная история. Я приезжал туда раз сорок за все эти годы. Команды там часто проводили тесты. Как-то BMW, Brabham и Pirelli арендовали трассу в Кьялами на три недели. Тогда Берни был владельцем Brabham, с ним еще работали [ныне наблюдатель FIA] Херби Блаш и этот... второй парень…

Чарли Уайтинг.

Да, Чарли. Я провел в боксах весь первый день, а потом ко мне подошел Херби и сказал: "Звонил Берни. Ему не нравится, что ты в гараже. Он попросил тебя уйти на трибуны". "Окей", я ушел, сидел там один на главной трибуне, а потом пришел Херби и сказал: "Берни доволен. Говорит, что ты можешь вернуться".

У нас особые отношения вот уже 45 лет. Я помню, один раз – вроде бы, в 1974 году – мы играли в нарды в Уоткинс-Глене. Вечер, почти пустой ресторан. Только мы и Макс [Мосли] за столиком в углу. Кстати, он до сих пор зовет меня "Президент клуба прихлебателей Формулы 1".

Я подошел к Ники перед началом тренировки: "Слушай, разница с Европой шесть часов. Мне надо отправлять текст раньше, чем обычно, и нужна хорошая заметка". Было часов десять утра. Он ответил: "Хорошая? Я сегодня завершу карьеру в Формуле 1".

Так вот... Мы играли, и примерно через час Берни уже был должен мне 5000 долларов. Он сказал "довольно" и позвал Макса. "Макс, принеси кейс, пожалуйста". Тот подошел, приоткрыл кейс, и Берни вытащил оттуда двумя пальцами несколько банкнот. Отдал мне 5000.

Я уверен, что там были все призовые. Если бы в этот ресторан тогда пришли бандиты, вооруженные хотя бы зубной щеткой, они бы стали миллионерами.

"Президент клуба прихлебателей". Почему?

Макс говорил: "Слушай, ты же ни черта не делаешь". Я ему отвечал: "Попробуй найти хотя бы одного журналиста в Формуле 1, кто знает и пишет больше меня. Тогда и поговорим".

Берни Экклстоун, Роже Бенуа и фотографы дожидаются Айртона Сенну
Ален Прост, Найджел Мэнселл, Нельсон Пике, Берни Экклстоун, Роже Бенуа и другие журналисты дожидаются Айртона Сенну перед созданием одного из самых известных кадров в истории Ф1
Фото из архива Blick

Хочешь еще историю про Берни?

Конечно.

Хоккенхайм, 1976 или 1978 год. Кажется, Карлос Рейтеман лидировал на Brabham, его преследовал Ники Лауда на Ferrari, и вместе они догоняли на круг Йохена Масса на ATS, у него была машина желтого цвета (скорее всего, речь идет о гонке в Брэндс-Хэтче в сезоне-1978, когда Рейтеман выступал за Ferrari, а Лауда, напротив, за Brabham, – прим. ред.).

Через пару кругов Лауда обогнал Рейтемана (скорее всего, наоборот, – прим. ред.). Но это не главное. Главное, запомни, в том, что желтой машины с ними уже не было. После гонки я пошел к боксам Brabham, но Берни прогнал меня, не позволив ни с кем поговорить.

Я спросил: "Что случилось?" – "Я точно видел, что когда мою машину обогнали, ты вскинул руки вверх". Я сказал: "Ты прав. Но ты не знаешь почему. В этот самый момент я выиграл 10 тысяч дойчмарок".

Каким образом?

Я поспорил с Гюнтером Шмидтом, боссом ATS, что Масс на его машине не доберется до финиша. Берни переспросил: "Ты поставил на то, что он сойдет?" – "Да". Он развернулся и ушел.

Через 15 минут – тогда в паддоке не было столько народа, можно было легко друг друга найти – он пришел и сказал: "Ты за меня! Ты герой! Я сказал Шмидту, что он придурок. Как он может ставить 10 тысяч на свою развалюху?!"

Он сказал Шмидту, что тот идиот, но заодно узнал, что я сказал правду. Это было просто совпадение – Масс сошел в тот же самый момент, когда машина Берни перестала быть первой. Да, лидер поменялся, но я радовался только тому, что Масса не было рядом с Лаудой и Рейтеманом. Берни почти слепой, но тогда он каким-то образом увидел, что я вскинул руки на пит-лейне. Но я лишь приветствовал сход Масса. Шмидт был шокирован, что Берни узнал про ставку.

Я расскажу тебе еще одну историю. Мы как-то пошли в Лондоне с Берни на ланч. Он взял два зонта. Я спросил: "Берни, зачем они тебе?" – "Увидишь". Мы поели, вышли – шел сильнейший ливень. Он раскрыл зонт и сказал: "Вот, смотри. Теперь тебе тоже нужен зонт. Но тебе придется его купить". 

Первый круг: Клей Регаццони идет впереди своего напарника по Ferrari Ники Лауды
Первый круг Гран При Монако 1974 года: Клей Регаццони лидирует, опережая партнёра по Ferrari Ники Лауду
Фото: Grand Prix Photo / xpb.cc

Вы были единственным журналистом, который был в госпитале рядом с палатой Ники Лауды.

Он попал в аварию 1 августа 1976 года, в день, когда в Швейцарии отмечается национальный праздник. Я не знаю почему, но Марлен, его жена, разрешила мне остаться в госпитале. Больше никого не пускали.

В пятницу после гонки туда пришел священник. Через десять минут дверь палаты открылась, и он буквально вылетел оттуда. Марлен вытолкала его чуть ли не пинками, потому что он начал отпускать Ники грехи, читать молитву. Ники потом рассказывал мне, что почувствовал, как кто-то прикоснулся к его лбу – в этот момент он понял, что происходит, и подумал: "Ну уж нет". Это помогло ему перебороть смерть.

Я написал о визите священника в субботней газете. Только через два дня об этом сообщили все остальные. Потому что не было интернета. Если бы он был, через пять минут об этом знали бы в Австралии. Тогда же все должны были дождаться, пока выйдет моя газета, и только потом писать собственные заметки.

С Ники вы тоже были близки?

Да. За ним постоянно ходили два австрийских журналиста, Прюллер и [Хельмут] Цвикль. Они не отпускали Ники ни на шаг, писали только про него. Как-то он разбил машину в Параболике, чуть ли не на первом же круге тренировки. Мы шли вчетвером, и они допытывались: "Что случилось?" – "Я попал в аварию" – "Было разлито масло? Тебя кто-то выбил?" – "Нет, я ошибся" – "Может, собака выбежала на трассу?" – "Нет, я вылетел сам" – "Точно?" – "Черт побери, да! Ники Лауда ошибся, вылетел с трассы и разбил машину".

На следующий день в австрийских газетах было написано, что на трассе было разлито масло. Мы до сих пор смеемся с Ники по этому поводу. 

Ники Лауда на Brabham BT46 Alfa Romeo
Ники Лауда за рулем Brabham BT46-Alfa Romeo
Фото: Жан-Филипп Легран

Они не могли про него написать плохо?

Да, как [журналист финской Turun Sanomat] Хейкки Культа сегодня. Он уверен, что Кими не может ошибаться...

С австрийцами была забавная история. В Монреале в 1979 году я подошел к Ники перед началом тренировки: "Слушай, разница с Европой шесть часов. Мне надо отправлять текст раньше, чем обычно, и нужна хорошая заметка". Было часов десять утра. Он ответил: "Хорошая? Я сегодня завершу карьеру в Формуле 1". Я сказал: "Ники, я серьезно". Он пожал плечами: "Извини, больше у меня ничего нет".

В первой тренировке он сел за руль, потом начался перерыв, и вскоре ко мне подошел Берни. "Ты не знаешь, где Ники?" – "Это же твой пилот, ты должен знать". Еще через несколько минут тот же вопрос задал Цвикль. "Ты не видел Ники?"

Только тут я начал догадываться, что Лауда, возможно, говорил правду, но не подал виду. Напротив, сразу ответил: "Так он же закончил карьеру". Я навсегда запомню выражение его лица. "Ты спятил?" – "Нет, а вы что, еще не в курсе? Он наверняка уже в аэропорту".

Прюллер сразу помчался в аэропорт и действительно нашел там Лауду. Они тогда написали: "Эксклюзив! Ники Лауда ушел из Формулы 1". Я до сих пор говорю ему, что это называется не "эксклюзив", а "Бенуа спас мою задницу".

Сколько гонок вы пропустили?

Около 40-45. Я ни разу не был в Маньи-Куре – из-за Берни. Когда они объявляли о контракте, он сказал, что мы поедем туда "по политическим причинам" и "на два-три года". Он сам говорил, что это "дерьмовое место", потому я решил, что не буду ездить. Какой смысл, если это всего на пару лет?

В итоге оказалось, что Ф1 туда приезжала 18 лет подряд. Я не съездил ни на один Гран При. Берни звонил мне оттуда каждый раз, спрашивал, где я. Я отвечал, что в Цюрихе, потому что он сам обещал, что это продлится два-три года.

Когда Маньи-Кур выпал из календаря, он позвонил мне еще до официального объявления и рассказал, что Ф1 больше не приедет туда. Я написал, что, мол, по слухам контракт с Маньи-Куром не будет продлен. Все начали меня критиковать, французы словно с ума посходили. "Как может человек, который ни разу даже не был в Маньи-Куре, писать такое?" Через десять дней последовало официальное объявление.

Роже Бенуа и Ален Прост
Роже Бенуа и Ален Прост. Интервью в плавках
Фото из архива Blick

Самая большая новость, которую вы сообщили первым?

Нельсон Пике слил мне одну. Он тогда выступал за Williams, встретил меня в паддоке, позвал за моторхоум. Мы зашли, и он рассказал, что команда теряет контракт с Honda. "Ты единственный, кто знает. Делай с этим теперь, что хочешь". Они выступали вместе с Найджелом Мэнселлом, и – дело было в Венгрии – в гонке Найджел потерял колесо из-за отлетевшей колесной гайки. На следующий день в газете вышла статья с заголовком: "Мэнселл теряет колесо и двигатели Honda".

В понедельник Фрэнк позвонил мне в Цюрих: "Какого черта ты пишешь? Это полнейшая чушь". Я ответил, что у меня есть источники. Потому что Пике никогда не обманывал меня. Месяц спустя в Монце в четверг в три часа дня они объявили, что Honda больше не будет поставлять двигатели Williams. Пике увел их с собой в Lotus.

Сейчас нечто подобное трудно себе даже представить.

Да, сейчас ты можешь написать пару строк, выдать новость, а через пять минут это будет уже перепечатано семь раз, и никто даже не будет знать, что это твоя новость.

Тогда всё было иначе. Они могли доверять мне, я мог доверять им. Сейчас некоторые говорят тебе правду, а потом сразу же добавляют: "Только не надо об этом писать". Как Петер Заубер. Я уже два года не разговариваю ни с ним, ни с Монишей [Кальтенборн].

Роже Бенуа и Нельсон Пике
Роже Бенуа и Нельсон Пике
Фото из архива Blick

Какой смысл о чем-то говорить, если в конце они всегда прибавляют "только не пиши". Тогда какого черта мы вообще тут сидим? Это всё равно, что я тебе сейчас скажу: "Хорошо поговорили, только писать не надо". Я так и сказал Петеру: "Тогда просто не рассказывай мне ничего" – "Но это просто чтобы ты знал" – "Нет, оставь при себе. Я сам знаю, что могу писать, а что нет".

Когда мне кто-то говорит, что я должен делать, а что нет, я этого не понимаю. Сейчас они рассказывают прессе только о том, как счастливы заработать очки. Спасибо, это я знаю и без вас.

О чем еще рассказывал Пике?

Он как-то сказал мне, что Сенне "не нравятся девушки". Я написал, что Айртон был "и мужчиной, и женщиной одновременно". Ты же знаешь, между ними была война…

…вы написали, что Сенна – гей?

Нет, я не писал, что он гей. В некоторых журналах писали об этом. Я написал иначе, по-другому. Но представь, что было бы, если бы это случилось во времена интернета. Тогда же прошло три дня, прежде чем в Сан-Паулу одна газета сделала колонку о моей статье. На следующем этапе Сенна появился в паддоке с двумя девушками. Пике сказал мне тогда: "Это после твоей статьи. Отец посоветовал ему для имиджа приехать на гонку с девушками".

Пике любил грязные приемчики. Один раз он хотел помочиться на поздравительную бумагу от президента, которую тот отправил по случаю победы Пике в чемпионате. Жена остановила его. Сказала: "Если ты это сделаешь, мы разведемся".

Я не ездил в Мексику в прошлом году. Я был там в 86-м, и тогда с нас брали по 30 долларов за отправку одной страницы текста по факсу. 30 долларов! Я сказал им, что ни за что не приеду к ним снова.

У нас были хорошие отношения с Сенной, несмотря ни на что. Я как-то сделал с ним большое интервью в Эшториле. Он отдал мне свой последний комбинезон из McLaren. У меня в общей сложности 33 комбинезона от разных пилотов.

Роже Бенуа и Герхард Бергер
Роже Бенуа и Герхард Бергер
Фото из архива Blick

Герхард Бергер был свидетелем на вашей свадьбе.

Да. Это забавно. Сенна был женат 1 год и 3 дня, я – 1 год и 4 дня. Я ему всегда напоминал, что продержался на сутки дольше. На моей свадьбе были Бергер, Бутсен, Патрезе, другие… Все приехали без носков.

Герхард был вашим лучшим другом из пилотов?

Не знаю. Мы дружили с Марио Андретти, я несколько раз приезжал к нему в Пенсильванию. Пилоты были другими.

Я помню историю, Жан Алези как-то сказал Герхарду, что нашел девушку в Японии. "Я собираюсь в понедельник полететь к ней в Токио". Герхард ответил: "Ну-ка, дай паспорт, я посмотрю. Возможно, ты не сможешь полететь". Алези дал ему паспорт, и Бергер тут же порвал его со словами: "Нет, ты точно не летишь в Токио в понедельник".

Он ни перед чем не останавливался. Как-то Сенна сказал ему, что купил кейс, который невозможно взломать. Потом они вместе летели на вертолете, и Герхард попросил посмотреть кейс, и как только получил его в руки, сразу же вышвырнул за борт. Кейс упал со ста метров и раскрылся – там были документы, контракты, всё. "Вот видишь, тебя обманули".

Они с другими пилотами подкладывали в светильник в номере Сенны дохлых рыб, так что вскоре начинало вонять. Сенне приходилось спускаться на ресепшн, чтобы разобраться – никто не мог понять, откуда идет запах.

Айртон как-то отомстил Бергеру, залив его кошелек вместе с деньгами и кредитками суперклеем.

Сколько гонок вы посетили?

Это мой 691-й Гран При. Кроме Маньи-Кура, я пропустил еще несколько Гран При Японии. В Китае я был десять раз, и теперь решил, что с меня достаточно. Никогда не был на гонке в России и не ездил в Мексику в прошлом году. Я был там в 86-м, и тогда с нас брали по 30 долларов за отправку одной страницы текста по факсу. 30 долларов! Я сказал им, что ни за что не приеду к ним снова.

Роже Бенуа
Гран При Испании 2016 года. Обозреватель Blick Роже Бенуа
(Минздрав предупреждает: курение опасно для вашего здоровья)
Фото Джеймса Моя

В Остин я тоже не ездил. Я просто ушел из американского посольства. Они надоели со своими расспросами. Я сказал им: "Слушайте, вы уже 42 года подряд задаете мне одни и те же вопросы. У вас есть обо мне вся информация, которую только можно представить. Единственное, что мне осталось вам сказать – что мой размер обуви 42,5. До свидания". "Но вы же не можете уйти" – "Могу, потому что мне не нужна ваша виза".

Я уже давно говорил об этом Берни. Почему они не делают, как в Бахрейне [где организаторы предоставляют журналистам Ф1 визы при предъявлении постоянного пропуска на трассу]? В Баку сейчас будет точно так же, и это здорово…

Ну, ладно. Довольно. Мне надо еще зайти к Берни. Он обычно делает четыре ставки: за себя, Фабиану, Петру и Тамару.

Присоединяйтесь!

Написать комментарий
Показать комментарии
Об этой статье
Серия Формула 1
Пилоты Герхард Бергер , Ники Лауда , Ален Прост , Айртон Сенна , Нельсон Пике , Клей Регаццони , Берни Экклстоун , Йозеф Зифферт
Тип статьи Интервью
Тэги история
Topic Клуб 500
Rambler's Top100