«Они говорили, я не вернусь до Барселоны». Верляйн откровенно о травме

Паскаль Верляйн в Испании стал одним из героев Гран При, принеся Sauber первые в сезоне очки. Это еще более удивительно, если учесть, что именно в Барселоне он должен был вернуться в Ф1 после травмы. Откровения Паскаля – в интервью Motorsport.com.

Авария Верляйна на Гонке чемпионов отложила его дебют в составе Sauber. Паскаль успел было восстановиться, чтобы принять участие во второй серии тестов, а затем и в пятничных тренировках Гран При Австралии, но в Мельбурне стало очевидно – травма немца намного более серьезна, чем изначально сообщали представители Mercedes и Sauber. Самому гонщику даже приходилось какое-то время врать в интервью о собственной готовности. Но теперь ему уже нечего скрывать.

В интервью Motorsport.com Верляйн впервые рассказал о том, что после первых обследований в Sauber были уверены, что ему не удастся вернуться за руль вплоть до Гран При Испании, который прошел в минувший уик-энд, и стал при этом одним из лучших в карьере молодого немца…

Паскаль, ваша физическая форма сейчас оптимальна?
Определенно. Я чувствую себя очень хорошо. На самом деле я был очень доволен своей формой еще в Бахрейне, во многом потому, что все было в порядке со спиной. Конечно, я еще чувствую легкий дискомфорт, но боль теперь не настолько сильная, и я рад, что добился такого прогресса за достаточно короткое время. Мой уровень физической подготовки теперь именно такой, каким и должен быть для пилотирования машины Формулы 1. Конечно, я был бы готов еще лучше, если бы не вся эта история, но я всем доволен и рад, что мне удалось вернуться. Думаю, при условии, что я потерял одиннадцать недель, всё выглядит позитивно.

Вы все еще чувствуете, что у других пилотов есть преимущество перед вами, поскольку у них больше наката?
Нет. Конечно, я проехал меньше гонок, провел меньше времени в машине, чем кто бы то ни было еще, но это в прошлом. Я фокусируюсь на том, чтобы каждую гонку проводить на максимуме. И очень доволен тем, как чувствую себя в машине.

В период восстановления вы работали с легендарным тренером Йозефом Леберером, который помогал в свое время многим спортсменам, включая Айртона Сенну и Алена Проста…
Да, мы много тренировались вместе. С того момента, как я вернулся в Германию после травмы, мы почти постоянно были вместе – ездили по госпиталям, начали тренироваться, восстанавливать мышцы. Я провел с ним немало времени, как и со многими другими специалистами.

 

Увидев, насколько серьезна травма, он верил, что вы успеете восстановиться к гонке в Австралии?
Нет. Команда думала, что моим первым стартом станет гонка в Барселоне.

Какая команда, Sauber или Mercedes?
Sauber. Это были первые комментарии, которые я от них услышал. От Йозефа в том числе, потому что я работал в основном с ним. Он думал, что я не смогу вернуться раньше Барселоны.

О чем вы подумали, когда услышали это впервые?
Ни за что! Я просто не мог допустить мысли, что пропущу четыре этапа. Я не мог в это поверить. Я сразу сказал: нет, я обязан вернуться раньше, чем Барселона.

Такой прогноз придал дополнительной мотивации?
Да. Мы начали работать каждый день. Первые недели были очень тяжелыми, потому что я постоянно был в разъездах, находился за рулем – мы мотались из госпиталя в госпиталь, к физиотерапевтам, а потом Йозефу тоже нужно было уезжать. Это был очень изматывающий период.

Команда пыталась вас успокоить? Вам говорили, что не стоит пытаться форсировать тренировки?
Нет. В конце концов, это моя личная ответственность. Это мое тело, и только я сам мог решить, готов ли пойти на все, чтобы вернуться как можно скорее, или нет. Ни команда, ни кто-либо еще не мог решить это за меня или повлиять на мое мнение. Если бы мое тело успело восстановиться, я бы поехал, если нет – нет.

Все было достаточно просто, и мы вели постоянный открытый диалог – и с Sauber, и с Mercedes. У них была вся информация, вся документация. Все знали, что происходит, и на каком этапе процесса восстановления я нахожусь. Когда мне дали зеленый свет для участия в тестах, мы решили, что не будем сильно рисковать. Мы не проезжали больше десяти кругов за одну сессию, делили дни [с Маркусом Эрикссоном], я пилотировал только до или после обеда, и большего требовать от себя не мог. В отношениях с командой все было честно и открыто с самого начала.

Конечно, вся эта история с травмой не слишком веселая, но с другой стороны, было очень приятно, что все отнеслись с пониманием, и мы действительно стали ближе друг к другу. Я чувствую, что случившееся показало, насколько Sauber и Mercedes верят в меня и насколько доверяют тоже. Никто не давил на меня, но и остановить меня никто не пытался. Это было очень приятно. И теперь я вернулся.

Насколько тяжело для вас было сообщить команде в Австралии, что вы не можете продолжить уик-энд?
Очень тяжело. Но еще перед приездом в Мельбурн я не был уверен, что смогу выступить в гонке. Мы уже в каком-то смысле были к этому готовы. Было решено – еще за полторы недели до тестов – попробовать. Я хотел принять участие в первой сессии в Барселоне, но врачи проверили кости, и они все еще были не в порядке. Потом мне сделали сканирование перед вторыми тестами и разрешили сесть за руль. Но я ничего не делал на протяжении шести недель. Я сразу сказал команде, что не смогу проехать больше, чем полдня и десять кругов за одну сессию. Конечно, если заставить себя, я бы справился, но перегружаться было бы неправильно. Плюс, я постоянно ощущал боль в спине. Каждую атаку поребрика я чувствовал спиной.

Я начал серьезно тренироваться только за полторы недели до Мельбурна. Но не знал, что будет со спиной, пройдет боль за эти полторы недели или нет? Хватит ли меня на всю дистанцию? Конечно, мы понимали: есть вероятность, что я откажусь участвовать в гонке. Мы решили попробовать в пятницу, посмотреть, как всё пойдет – и именно так в итоге и поступили. Я не был готов. Плюс, на самой трассе очень много кочек. Каждая атака поребрика отзывалась в спине сильной болью. Я чувствовал каждый удар, и вечером сказал команде, что не могу продолжать.

С этого самого момента мы изменили нашу стратегию с точки зрения общения с прессой. Потому что пришлось признать: травма была серьезнее. Но я бы ни за что не справился в Мельбурне. Боль была слишком сильной.

 

Вы советовались с кем-нибудь после гонки в Бахрейне перед тем, как выложить фотографии процесса восстановления в социальные сети?
Нет, я никого ни о чем не спрашивал, просто выложил фотографии. Я не хотел делать этого раньше, потому что настолько открыто о травмах мы по-прежнему не говорили. Но после Бахрейна все узнали, что всё было на самом деле очень серьезно. Я сказал себе: «ОК, теперь первая гонка позади, и стоит поставить точку». Было столько слухов… Мне хотелось дать всем понять, что происходило на самом деле, но только тогда, когда история была закончена.

Насколько сложно было читать все эти критические статьи, при том, что вы сами знали, как дела обстоят в реальности?
Я был слишком занят процессом восстановления. Конечно, я понимаю, что сам немного помог возникновению этих слухов. Но потом Тото [Вольф] дал интервью, в котором сказал вам, что всё было серьезно. У меня самого просто не было времени. Я был занят тем, что работал над собственным возвращением – потому что я не хотел ждать до Барселоны. Ни о чем другом я думать не хотел.

Какова была роль Леберера в том, что вернуться раньше всё-таки удалось?
Работать с Йозефом, человеком с таким опытом и знаниями, который помогал величайшим пилотам, было очень полезно. Я очень многое от него узнал. Он рассказал мне несколько интересных историй про пилотов и их травмы – про то, как они справлялись с ситуациями, в которые попадали.

Когда он сказал мне, что я не смогу вернуться раньше Барселоны, мне сразу захотелось доказать и ему тоже: «Нет, я смогу сделать это раньше. Это будет не Барселона. Я поеду раньше». Желание доказать ему, всем, что я смогу это сделать, стало дополнительной мотивацией. Но, конечно, без него я бы не справился. Возможно, я бы до сих пор не вернулся за руль.

Присоединяйтесь!

Написать комментарий
Показать комментарии
Об этой статье
Серия Формула 1
Пилоты Паскаль Верляйн
Тип статьи Интервью
Rambler's Top100