Моменты, после которых нам хотелось бросить Формулу 1

Поражения кумиров, выводящие из себя поступки, обидные сходы и аварии – редакция Motorsport.com Россия вспомнила моменты, когда Ф1 не приносила им ничего, кроме досады и разочарований.

Моменты, после которых нам хотелось бросить Формулу 1

Дэймон Хилл, едва не выигравший Гран При Венгрии-1997

Дэймон Хилл, едва не выигравший Гран При Венгрии-1997
1/8

Фотограф: LAT Images

Александр Кабановский, ответственный редактор: Это в начале 2000-х болеть за Михаэля Шумахера было настолько легко, просто и приятно, что в фанатском сообществе подобное считалось едва ли не постыдным. А вот в 90-е эмоции были совсем другими. 

Дело было в августе 1997-го. Столь сильного негатива от Ф1 мне не приходилось испытывать ни до, ни после. Перед стартом того сезона заклятый враг Шумахера Дэймон Хилл – разумеется, совершенно бездарный и завоевавший титул исключительно благодаря «самовозке» Хэда и Ньюи – позарился на деньги Тома Уокиншоу и перебрался в Arrows. Команда была никудышной, и я, поддавшись порыву, прилюдно заявил, что если Дэймон выиграет в ней хоть одну гонку, то моя (весьма солидная в те дни, надо признать) шевелюра будет целиком и полностью пущена под нож цирюльника.

Я ни о чем не переживал до Венгрии. Но там невероятная жара и шины Bridgestone перевернули все с ног на голову, и за несколько кругов до финиша Arrows британца мчался к финишу первым с преимуществом в полминуты с лишним. Это были очень, очень неприятные эмоции. Такое отвращение от Ф1, думаю, вообще редко кто испытывал. Заклятый враг Михаэля обогнал его самого на круг, а меня заставил балансировать на лезвии бритвы в буквальном смысле, что обещало немало, скажем так, репутационных проблем.

Чем закончилась та гонка – хорошо известно. Поломка копеечной детали на Arrows лишила Хилла победы на последнем круге. Мне не пришлось бриться налысо. А четыре лишних очка, заработанных в Будапеште Жаком Вильневым, в итоге склонили в его пользу спор с Шумахером за титул чемпиона.

Как это было: Венгрия'97, которая едва не закончилась сенсацией

Столкновение Михаэля Шумахера и Жака Вильнева в Хересе-1997

Столкновение Михаэля Шумахера и Жака Вильнева в Хересе-1997
2/8

Фотограф: LAT Images

Андрей Пацино, дизайнер Motorsportstats.com: Даже самые обидные поражения кумиров не могли заставить меня выключить телевизор, не дождавшись церемонии награждения. Но в детстве были случаи, когда трансляцию приходилось досматривать со слезами.

Один из таких случаев – Гран При Европы-1997. Михаэль Шумахер, за которого я болел вместе с отцом, боролся за титул с Жаком Вильневом. Ситуация в личном зачете перед гонкой и первые круги вселяли надежду – и потому то знаменитое столкновение немца и канадца стало для меня сильнейшим ударом. Оставшиеся круги до финиша казались мне вечностью – надежд на сход Вильнева не было. Если чемпионат 1996 года казался проигранным уже после первых этапов, то Херес 1997 года был первым серьезным шоком – все надежды были перечеркнуты за одну секунду. Кроме того, тогда я по-настоящему узнал «темную» сторону Шумахера, готового побеждать нечестными методами.

Детский ум не понимал, что год-два без трофеев – мелочь. К примеру, сейчас болельщики Ferrari ждут титула в личном зачете уже 10 лет. Но, к моей радости, потом Михаэль Шумахер выиграл еще пять чемпионатов – в 1997-м такого подарка я, конечно же, не ждал.

20 лет спустя. Вспоминаем дуэль Шумахера и Вильнева в Хересе

Поражение Михаэля Шумахера в финале сезона-1998

Поражение Михаэля Шумахера в финале сезона-1998
3/8

Фотограф: LAT Images

Ярослав Загорец, главный редактор: Многие авторы этого материала выбрали гонку из детства, и я не исключение – все-таки первые эмоции всегда самые яркие. Это сегодня многие Гран При и даже сезоны слились в один большой разноцветный комок, а тогда каждый новый этап был событием, которое можно осознать только здесь и сейчас. Единственной возможностью пересмотреть гонку была видеокассета – и не дай бог было перепутать кнопки во время записи.

Гран При Японии ноябрьским утром 1998 года стал для меня первой гонкой Формулы 1, в которой решалась судьба титула. Начав смотреть Ф1 в том же сезоне с невероятного Гран При Венгрии, я сразу стал болеть за Михаэля Шумахера – когда ты ребенок, кумиры рождаются очень легко, особенно если они побеждают тех, кого победить, по идее, невозможно. Вырвав у Мики Хаккинена на «Сузуке» поул, Шумахер (в особом хромированном шлеме) просто обязан был довести дело до победы – обязан в первую очередь 11-летнему мне, ведь как иначе?

Но то утро на «Сузуке» стало для меня одним большим разочарованием. Вот Ярно Трулли глохнет на решетке, а вот уже Шумахер качает головой в неподвижной машине, которой придется отправиться на третий старт самой последней. Потом будет и прорыв на седьмое место, и наша с Михаэлем бессильная ярость позади занявших всю трассу Деймона Хилла и Жака Вильнева, и даже выход на третью позицию. Но Эстебан Туэро уже взлетел на машине Торы Такаги, карбоновые обломки усеяли трассу, и через секунду самая главная Ferrari в мире будет ехать на трех колесах. Последняя гонка сезона стала последним гвоздем в надежды Михаэля на титул – и подошла вплотную к тому, чтобы стать последней гонкой Ф1 для меня. К счастью, в единственный раз за все эти годы.

Сход Хайнца-Харальда Френтцена на Гран При Европы-1999

Сход Хайнца-Харальда Френтцена на Гран При Европы-1999
4/8

Фотограф: Sutton Images

Дмитрий Афонин, редактор: В детстве любые успехи и неудачи принимаешь ближе к сердцу, даже если они бывают не с тобой, а с любимой командой. Для меня такой командой была Jordan. Казалось, ее пилот никогда не будет претендовать на чемпионский титул, но в середине сезона-1999 это стало реальностью. Тогда гонки дарили мне особенные эмоции.

До конца чемпионата три этапа. На «Нюрбургринг» Френтцен приезжает с 10-очковым отставанием от Хаккинена и Ирвайна и с двумя очками преимущества над Култхардом. В Германии все складывается отлично: Ха-Ха побеждает в квалификации, в гонке здорово стартует и лидирует, в то время как Хаккинен и Ирвайн оказываются вне очковой зоны. Я сижу с накаленными нервами перед телевизором. Наступает кульминация: на 32-м круге Френтцен и ехавший следом Култхард одновременно заезжают на пит-стоп. И Jordan выезжает на трассу первым!

Я потихоньку начинаю ликовать. Да, до финиша еще долго, но самое страшное для Jordan уже позади. И тут желтая машина с красноглазым шершнем на носу просто останавливается на трассе. Крах! Я чувствую, что отыграться в чемпионате уже не получится, а значит моя надежда умирает. Я смотрю на Френтцена, бьющего руками по рулю, вздыхающего Эдди Джордана и выключаю телевизор. Кажется, потом я его снова включил и узнал, что гонку выиграл Джонни Херберт, но меня это уже не интересовало.

Jordan упустила свой единственный шанс на титул. И я вместе с ней.

Михаэль Шумахер, подаривший Рубенсу Баррикелло победу на Гран При США-2002

Михаэль Шумахер, подаривший Рубенсу Баррикелло победу на Гран При США-2002
5/8

Фотограф: Sutton Images

Олег Карпов, обозреватель: Немного странно, что люди порой с ностальгией вспоминают времена доминирования в чемпионате Михаэля Шумахера и Ferrari. Особенно в те годы, когда превосходство красной команды было еще более извращенным по сравнению с последними достижениями Mercedes как раз потому, что тогда, в начале нулевых мы всегда точно – еще поздней весной – понимали, кто выиграет чемпионат.

Парни из Маранелло не играли в спорт, как было с Нико и Льюисом на протяжении пары сезонов после вступления в силу гибридного регламента. В команде Жана Тодта и Росса Брауна все было подчинено результату. Но даже тому цинизму, который был продемонстрирован в 2002 году в Австрии, можно было найти разумное объяснение: пусть это была всего седьмая гонка в сезоне, пусть отрыв Михаэля уже и без того был огромен, но все же было очевидно: в Ferrari сделают все, чтобы Шуми выиграл очередной титул.

Чуть больше отвращения у меня вызвал финиш гонки в Индианаполисе, когда все, что Ferrari могла завоевать, она в том году уже завоевала. Перебрасываться победой, как это делали на последних метрах перед финишем Михаэль и Рубенс, – это уже точно вершина издевательства над понятием «спорт». Тот случай, когда уместнее слова «фарс» придумать уже действительно нельзя.

Сход лидировавшего Кими Райкконена на Гран При Европы-2005

Сход лидировавшего Кими Райкконена на Гран При Европы-2005
6/8

Фотограф: Стивен Ти / Motorsport Images

Глеб Каланов, редактор: В 12 лет проводить последний уик-энд мая в гостях у бабушки, где нет ни одного ровесника, а из благ цивилизации есть только старенький телевизор – настоящая пытка. Единственное, что радовало – Гран При Европы по этому самому телику с полосами, помехами и отвратительным звуком.

Сезон-2005. Заработавшая годами доминирования мою чистую детскую ненависть Ferrari наконец-то терпит поражение за поражением, а за титул борются Райкконен и McLaren – парни, за которых я тогда болел не меньше, чем переживал за Кими и Ferrari тот французский мальчик Тома. Финн не слишком здорово начал сезон, но потом выиграл две гонки. И в тот день на «Нюрбургринге» он уверенно лидировал и ехал за третьей победой подряд.

Но сначала Кими оквадратил шину, а затем еще и неудачно наехал на кочку. И подвеска, которую расшатывали вибрации от колеса, не выдержала на самом последнем круге. Кими полетел в стену на «Нюрбургринге», пульт полетел в стену в комнате, после чего я немедленно выключил телевизор и не смог сдержать слез разочарования.

Вспомнились сход Хаккинена в Барселоне-2001, комиссары, выталкивающие Шумахера из гравия в 2003-м, неудачи Монтойи (еще одного любимого персонажа). Внутри – обостренное подростковое чувство досады, мысли «как-же так», «всего один круг», «почему всегда не везет». И еще – желание завязать уже с этой чертовой Ф1, где вечно не у дел те, кого я поддерживаю. Катилась бы она куда подальше.

Отобранная победа Льюиса Хэмилтона на Гран При Бельгии-2008

Отобранная победа Льюиса Хэмилтона на Гран При Бельгии-2008
7/8

Фотограф: Sutton Images

Антон Погорельский, журналист: Сезон-2008 был чистым наслаждением: непредсказуемые гонки, плотнейшая борьба за титул. А Гран При Бельгии стал кульминацией того чемпионата. Льюис Хэмилтон творил нечто невероятное на мокрой трассе и на выходе из «Автобусной остановки» совершил лучший маневр в карьере: сначала полностью пропустил вперед Кими Райкконена, а затем вынырнул там, где не могло быть места для машины Ф1, и протиснулся вперед.

Хэмилтон выиграл ту гонку – и я был счастлив. Гран При на сложнейшей трассе мира взял гонщик, который гонку за гонкой доказывал, что он лучший «обгонятель» в Ф1 за последние 25 лет. Тем более, у меня всегда было особое отношение к «Спа-Франкоршаму». Я с детства убежден: на этой трассе побеждают только великие пилоты. Хэмилтон из таких. А потом Льюиса оштрафовали за «получение преимущества при обгоне».

Сомнений не было: FIA как всегда подсуживала Ferrari, ведь после наказания Хэмилтона первое место досталось Фелипе Массе. Но этот случай был особенно вопиющим. Здесь нет и не могло быть двух трактовок: Хэмилтон выдал чистый и очень красивый обгон. А отдать победу в Спа Массе – это уже личное оскорбление. На Гран При Бельгии Фелипе смотрелся беспомощно – а после той гонки во всех справочниках именно его фамилия будет числиться на первом месте. Это было надругательством над великой историей «Спа-Франкоршама».

После той гонки я дал себе слово: если по итогам сезона Масса станет чемпионом благодаря очкам, которые ему подарили в Бельгии, я навсегда брошу смотреть Формулу 1. Масса проиграл. И только поэтому я до сих пор смотрю гонки.

Авария Виталия Петрова на Гран При Кореи-2010

Авария Виталия Петрова на Гран При Кореи-2010
8/8

Фотограф: Чарльз Коутс / Motorsport Images

Сергей Гавриленко, коммьюнити-менеджер: Гонки я полюбил рано, в 9 лет: щелкал каналами и попал на Гран При Бельгии-1998. Я начал болеть за Jordan и Хилла, не пропускал ни одной трансляции и читал об Ф1 все, что мог найти. Страсть несколько поугасла к сезону-2000, когда Дэймон после провального сезона завязал с гонками, а результаты ирландской команды пошли на спад. Но с переходом Ф1 на новый регламент в 2009 году я снова так втянулся, что после по своей воле не пропускал ни одной гонки – кроме 15 последних кругов Гран При Кореи-2010.

В 2010-м я ждал начала сезона с огромным нетерпением: в Ф1 возвращался Михаэль Шумахер, но главное – дебютировал первый в истории российский пилот. Для меня Петров стал новым Хиллом, Renault – новой Jordan, а желто-черный окрас машин только усиливал сходство.

К сожалению, у россиянина дела шли не очень: к середине чемпионата на его счету было всего шесть очков. И я уже почти смирился, если бы внезапно он не подарил последнюю надежду, три раза подряд финишировав в топ-10. Поэтому я забыл все ошибки Петрова и стал ждать новых, великих свершений.

Но потом случились две гонки без очков и авария в Японии. И тем не менее, за 15 кругов до финиша Гран При Кореи-2010 я был уверен, что ждал свершений не зря: в залитом дождем, грязном Йонаме ошибки допускали многие, но не Виталий – вот он, переломный момент! Когда за 15 кругов до финиша он разбил машину, я не мог в это поверить. А потом выключил телевизор и понял, что болеть за Петрова я больше не смогу никогда. И если так, то зачем вообще смотреть Ф1? Конечно, потом остыл – но с такой силой и страстью ни за кого уже не переживал.

Поделились
Комментарии
В Toro Rosso извлекли выгоду из марафонского опыта Хартли

Предыдущая новость

В Toro Rosso извлекли выгоду из марафонского опыта Хартли

Следующая новость

«У Кевина есть талант. Его нужно реализовать». Штайнер про Магнуссена

«У Кевина есть талант. Его нужно реализовать». Штайнер про Магнуссена
Загрузить комментарии