История
Топик

История

«Меня трижды вытаскивали с того света». Большое интервью Мартина Доннелли

Поделились
Комментарии
«Меня трижды вытаскивали с того света». Большое интервью Мартина Доннелли
Автор: Свен Хайдингер , редактор (Германия)
5 сент. 2018 г., 13:26

Жуткая авария на Гран При Испании 1990 года лишь чудом не привела к гибели североирландского гонщика Мартина Доннелли. Но он выжил – и рассказал Motorsport.com о том, что привело к происшествию, как он смог вернуться к нормальной жизни и чем занят сейчас.

Пятничный день 28 сентября 1990 года навсегда разделил жизнь Доннелли на «до» и «после». До конца первой квалификации в Хересе оставалось восемь минут, когда желтую машину сорвало с трассы в быстром правом повороте, отбросило в отбойник на скорости 230 км/ч и буквально разорвало надвое страшным ударом.

Гонщика выбросило из кокпита, он подлетел на пару метров вверх и упал на асфальт. Когда спасатели подбежали к месту инцидента, Мартин лежал на асфальте, его ноги и руки были неестественно вывернуты, словно у тряпичной куклы. 

Час спустя вертолет доставил Доннелли в больницу соседней Севильи, где у пилота диагностировали сложные переломы обеих ног, руки, челюсти, сотрясение мозга и травму легкого, не позволяющую самостоятельно дышать. С этого момента начался его долгий путь к полноценной жизни.

Журналист Motorsport.com Германия Свен Хайдингер встретился с бывшим пилотом и расспросил о подробностях того злосчастного дня и о том, что было дальше.

Мартин, вы помните ту аварию?

Нет. Последнее, что осталось у меня в памяти – как накануне уик-энда мы с моим другом Эдом Девлином и его женой Дженни пошли в боулинг. Но было это в Хересе или [на предыдущем Гран При] в Эшториле, уже не могу сказать. Еще помню, как брал автомобиль в прокатной конторе. Может показаться странным, что моя память не сохранила ничего о столь важном для меня событии, но больше я действительно ничего не помню. 

Сохранилась ли хоть какая-то запись самой аварии?

Нет, никто не снимал ее. В телетрансляцию она не попала, так как Айртон Сенна в тот момент был на быстром круге, и все камеры были направлены на него. Так что могу сказать, что я испортил Айртону попытку! Но после красных флагов он смог проехать еще лучше.

То, что вы остались живы после такой аварии, это чудо…

Машина переломилась после удара, я вылетел из кокпита – и это спасло мою жизнь. Останься я внутри, все бы закончилось моей гибелью.

Слайдер
Список

1/8

Фотограф: Райнер Шлегельмильх

2/8

Фотограф: Райнер Шлегельмильх

3/8

Фотограф: Райнер Шлегельмильх

4/8

Фотограф: Райнер Шлегельмильх

5/8

Фотограф: Райнер Шлегельмильх

6/8

Фотограф: Райнер Шлегельмильх

7/8

Фотограф: Райнер Шлегельмильх

8/8

Фотограф: Райнер Шлегельмильх

Ваша карьера до этого момента шла в гору.

Да, мне было 25 лет, я был полон надежд… Знаете, удивительное дело – до того дня мне часто снились сны, довольно часто случалось дежа-вю. А после инцидента – как отрезало. Ни снов, ни дежа-вю. А просто ложусь в постель, выключаю свет, засыпаю, а затем просыпаюсь. А между этим – ни снов, ничего.

Главный врач Ф1 Сид Уоткинс по сути спас вам жизнь на месте аварии. Но ведь это был не последний раз?

Совершенно верно. Именно Сид добился того, что меня быстро перевели в лондонскую больницу «Уайтчепель», где он работал. Моя рука была переломана, практически все мышцы оказались парализованы. Меня на самолете переправили из Севильи в аэропорт «Гэтвик», а оттуда вертолетом доставили в больницу.

В среду [спустя пять дней после аварии] была зафиксирована шоковая реакция организма – по сути, это значит отказ всех внутренних органов. Несколько недель меня держали на искусственной вентиляции легких, так как мои не работали, каждый день по три часа проходил диализ (процедура вывода из организма продуктов обмена веществ. – Прим.ред.).

Моя мать была там. Она была очень религиозной католичкой, и однажды Сид сказал ей, что пора прощаться со мной – он не надеялся, что я переживу следующую ночь. Она пригласила пастора, чтобы провести все необходимые обряды. Однако я продолжал бороться. Я всегда был бойцом, никогда не сдавался – и именно поэтому рассказываю вам сейчас эту историю.

Сколько раз вы оказывались между жизнью и смертью?

Им пришлось дважды оживлять меня. Когда шли операции на груди и ногах, сердце два раза останавливалось. По сути это значило, что я умер. Так что мне удалось трижды победить смерть.

Ваше выздоровление получилось долгим и утомительным…

Вот как это было: в начале ноября 1990-го, примерно через месяц после аварии, Эдди Джордан представил в Сильверстоуне свою новую команду Ф1. Многие журналисты из Белфаста отправились туда и по пути обратно в аэропорт навестили меня в больнице. Я уже мог разговаривать, но голос был странный, очень тихий. 

Они знали, что я иду на поправку и привезли с собой много всего с презентации. Прошло три дня – и я спросил свою невесту, что это такое и откуда взялось в моей палате. Я уже ничего не помнил о журналистах, которые навещали меня. Я начисто забыл все то, что происходило.

Только в рождество 1990 года меня на три дня отпустили домой, и я смог осознать, насколько привык к жизни в больнице, насколько стал зависим от других людей – и насколько мне это не нравится. Это был уже больше не я, потому мне захотелось как можно быстрее покинуть больницу. И 14 февраля я перебрался в австрийскую клинику Вилли Дунгля в местечке Гарс-ам-Камп. 

Пол ди Реста. ГП Кореи, Субботняя тренировка.

Судья FIA Мартин Доннелли с Полом ди Рестой, Гран При Кореи 2012 года

Общались ли вы с кем-то из тех, кто попадал в похожие аварии?

Нет, никогда. Правда, я спрашивал Сида Уоткинса, почему не могу вспомнить аварию. И он сказал, что хорошая половина моего мозга защищает меня от плохой. И предложил, если мне так хочется вернуть воспоминания, сделать это под гипнозом. Но я отказался, так как на самом деле очень рад, что ничего не помню.

Сейчас вы полностью здоровы?

Я не могу согнуть левую ногу. Когда в феврале 1993 года Jordan пригласила меня на тесты, я пробовал покинуть машину за пять секунд. Но мне это так и не удалось. 

Моя нога вывернута в сторону, я вынужден наступать только на пятку. Из-за этого приходится каждые три года делать операцию, так как пяточная кость увеличивается в размерах. Ее требуется подрезать. По этой же причине я не ношу кожаные туфли.

При этом я могу пилотировать гоночные машины, даже те, у которых есть педаль сцепления. Я приладился немного перемещаться спиной по сиденью, что позволяет переключать передачи. И по-прежнему достаточно быстр, чтобы соперничать с молодыми соперниками. 

Вы чувствуете боль?

Только когда холодно, потому что ноги сразу начинают мерзнуть. Нервы в них работают не очень здорово, так что приходится их согревать. Но я не жалуюсь. Хотя, конечно, иногда думаю о том, что было бы здорово, если бы у меня было больше денег в банке, как у моих друзей Джонни Херберта, Дэймона Хилла и Жана Алези. Я вижу, как хорошо обстоят у них дела.  

Но потом вспоминаю про Айртона Сенну, который был лучшим из нас – у него были миллионы, он выиграл три чемпионата мира. Его больше нет с нами, но у него не было семьи, а у меня сейчас трое детей, хороших детей, которым я изо всех сил стараюсь дать серьезное образование. И когда дети приезжают на каникулы, я понимаю, что у меня все в порядке. А еще я работаю на компанию Jeep, а также тренирую пилотов.

Мартин Доннелли за рулем Infiniti в гонке BTCC, 2015 год

Мартин Доннелли за рулем Infiniti в гонке BTCC, 2015 год

Фото: Pat Cranham/PSP Images

Айртон Сенна оказался невольно связан с вашим инцидентом. Вы знали друг друга?

Да, мы были друзьями. Когда он пришел в Lotus в 1985-м, то часто приезжал домой к боссу компании Van Diemen Ральфу Ферману (в команде которого стал чемпионом в Формуле Ford четырьмя годами раньше. – Прим.ред.). В то время Ферман работал с молодым [бразильским] пилотом Маурисио Гужельмином, который был хорошим другом Айртона. И мы втроем часто обедали вместе, ходили на вечеринки.  

У Эда Девлина, которого я уже упоминал раньше, было кафе в Снеттертоне, туда ходили все пилоты, выступавшие за Van Diemen, зная, что гонки являются его слабостью. Когда зимой мы поехали на тесты в Имоле, я пригласил Эда с собой. Помню, мы с ним шли по паддоку и увидели Сенну, который давал интервью. Он тоже заметил Эда, остановился на полуслове, бросил журналиста, подбежал к нам и спросил: «А вы привезли мне мой любимый сэндвич с ветчиной?».

На протяжении десяти лет наши пути с Сенной пересекались не раз, и когда я попал в аварию, Айртон сразу примчался, чтобы узнать детали.

 

(На фото – Сенна у медцентра трассы в Хересе после аварии Доннелли)

Вы общались с Сенной после инцидента?

Да, на британском Гран При 1993 года. В то время в моей команде Формулы Ford выступал пилот Рассел Инголл, его подружка была фанаткой Сенны, и он попросил организовать встречу с ним и совместную фотографию. 

Я договорился о встрече в моторхоуме McLaren, Айртон появился и был очень дружелюбен. Он даже флиртовал с молодой девушкой, которая смущалась все больше, а потом подписал ей футболку и программку гонки. После этого мы с ним проговорили около часа. Он расспрашивал о моей жизни, о том, что было после аварии. Но у него был очень плотный график, и после этого мы уже больше не общались.  

Расследование установило, что причиной вашей аварии стали действия механика, который забыл проверить состояние передней подвески и поэтому не смог установить, что она ослабла. Вы виделись с этим человеком?

Да, и это еще одна потрясающая история. Спустя много лет после всего, что случилось, я был на фестивале Lotus в Брэндс-Хэтче, где пилотировал машину Ф1 Марио Андретти.

Там же был другой участник по имени Эндрю Моррис, который привез Lotus 102 образца 1990 года. Он купил эту машину за 150 тысяч фунтов, а потом вложил еще 200 тысяч в реставрацию подвески и коробки передач. Когда, наконец, все было готово к его заездам, оказалось, что он слишком крупный и просто не помещается в кокпит. Он купил машину, в которую изначально не мог влезть!

Так что я с утра ездил на замечательной машине Андретти, а после обеда пилотировал 102-ю. Помню, я поймал себя на мысли, как мы вообще могли гоняться на столь жестких автомобилях с почти «дубовой» подвеской.

Так вот, тот парень, который следил за этой машиной по ходу фестиваля – это и был механик, из-за которого произошла моя авария.

Он больше не работал в Lotus, но тем летом у команды был дефицит рук, и его пригласили помочь. Но он понятия не имел, с кем будет работать. Тогда мы сделали фотографию со мной в кокпите, тем самым механиком по левую сторону и моим школьным другом Падди справа. 

В день аварии он приехал ко мне в больницу в Севилье и там подбадривал мою невесту Дайан. Это было очень важно, потому что больше там никого не было.

Как тот механик справился с чувством вины?

Три месяца он оставался в депрессии, так как чувствовал ответственность. Разумеется, он сделал это не умышленно, но до сих пор ощущает вину передо мной. При этом если бы подвеска продержалась хотя бы до следующего поворота, ничего страшного не произошло бы – там была большая зона безопасности и барьер из шин.

Мартин Доннелли за рулем Lotus Lamborghini 102 на историческом фестивале, 2017 год

Мартин Доннелли за рулем Lotus Lamborghini 102 на историческом фестивале, 2017 год

Фото: Дейв Дайер

Как вы оцениваете ситуацию с безопасностью в современной Формуле 1?

Аварии важны в том смысле, что позволяют извлекать уроки и не допускать подобного в будущем. Когда я лежал на асфальте и не мог дышать, поблизости не было никого, кто умел бы делать трахеотомию. Сейчас такой специалист, обычно хирург, располагается через каждые 400 метров трассы.

Не следует опасаться дальнейшего повышения безопасности. В конце концов, каждый из нас боится смерти. Кто-то говорит, что система Halo выглядит не лучшим образом, но ее введение оправдано одним тем, что она не допустит повторения ситуации с Генри Сертизом, сыном Джона Сертиза, который погиб от удара колесом. 

А вот в том, что касается остальных правил, я настроен более скептически.

Почему?

Я считаю, что Формула 1 избрала неверное направление, сделав ставку на турбомоторы. Помню, как я впервые приехал на Ф1. Звук моторов было отлично слышно в нескольких милях от трассы. Он был невероятным, и я считаю, что он нужен спорту. Уже очень многие люди говорили мне, что тот звук надо вернуть. 

Вы работали с FIA, помогая судьям на Гран При. Почему бы не использовать эту возможность?

Дело в том, что наш друг Кристиан Хорнер убедил Жана Тодта, что стоит оставить всего шесть человек, которые помогают судьям (и Доннелли не вошел в их число. – Прим.ред.). Без этого, говорил он, принятие решений было слишком непоследовательным. Я сразу сказал, что такой шаг ничего не изменит, именно так и получилось.

Следующая новость
FIA рассказала о причинах аварии Эрикссона в Монце

Предыдущая новость

FIA рассказала о причинах аварии Эрикссона в Монце

Следующая новость

Перес спокойно отнесся к соперничеству со Строллом в команде его отца

Перес спокойно отнесся к соперничеству со Строллом в команде его отца
Загрузить комментарии

Об этой статье

Серия Формула 1
Пилоты Мартин Донелли
Команды Team Lotus В Магазин
Автор Свен Хайдингер