Клуб 500

«Ходил за Хантом даже в туалет». Клуб 500, Криспин Трастон

Мы продолжаем серию материалов, главными героями которых являются опытные журналисты и фотографы, входящие в так называемый "Клуб 500" – тех, кто посетил более пяти сотен гонок Ф1. Встречайте: британский фотограф Криспин Трастон.

Трастон вполне мог бы работать диктором на радио – с его-то басом и характерным британским акцентом. Но Криспин реализовал себя в качестве фотографа. С ним работают крупнейшие агентства, его приглашает на съемки Red Bull – а это уже само по себе знак качества.

В паддоке он стал своим уже почти сорок лет назад, а ведь началось всё почти случайно…

Криспин, как вы в первый раз попали в паддок?

Моя первая гонка в качестве фотографа – до этого я ездил в Брэндс-Хэтч и Сильверстоун просто посмотреть – была в Монако. Дай-ка вспомню: в конце 70-х, гонку тогда выиграл Джоди Шектер на Wolf… В общем, посмотри сам [речь идет про 1977 год].

Мне позвонили из газеты – обычной, не спортивной, мы зовем такие в Англии "красный топ" – и спросили: "Слушай, ты же любишь Ф1? – а я в то время был футбольным фотографом. – Нам нужно, чтобы ты поехал в Монако и следил за всем, что делает Джеймс Хант. Нас не интересуют машины. Всё, что нам нужно – Джеймс Хант, его девушки и вечеринки. Что бы он ни делал – просто будь рядом и фотографируй".

Он был на пике популярности тогда, да?

О, да. Он только что выиграл чемпионат. Все его обожали. Я ему не слишком понравился. Я был настолько исполнителен, что следовал за ним даже до туалета. Не говоря уже о том, что пытался заснять его на лодке с девушками. 

Джеймс Хант
Джеймс Хант
Фото: Райнер Шлегельмильх

Надо полагать, он был не в восторге.

Потом мы даже стали приятелями. Но тогда, да – представь, что с тобой будет передвигаться повсюду такой вот гид.

Вы хоть представиться пытались?

Вообще-то нет… Вот, вспомнил тебе историю: ты знаешь Ферги? Она была почти как принцесса Диана, только Йоркская. Она вышла за принца Эндрю. Так вот у меня есть фотография, на которой видно, как Джеймс целует ее – снимок был сделан уже в то время, когда Ферги была замужем за принцем Эндрю.

Фотография была опубликована?

Конечно. Но это было уже много позже. После первой гонки я начал ездить почти на все европейские этапы, а потом мне позвонили и попросили слетать в Лонг-Бич. Я как сейчас помню, звонок был в понедельник или вторник – то есть, до начала гонки оставалось всего ничего. Я даже не знал, где остановиться.

Хорошо, что к тому времени мне уже удалось со многими познакомиться в паддоке. Я набрал Аллану Уилларду, который тогда занимался перевозками оборудования команд, и сказал: "Слушай, мне придется поехать на Гран При, но мне совершенно негде остановиться. Помоги". А в те времена у пилотов были моторхоумы в паддоке. Он сказал: "Слушай, у нас есть два лишних. Ты можешь остановиться в одном из них".

Криспин Трастон, Клуб 500
Криспин Трастон (слева)
Фото: из личного архива Криспина Трастона

Круто!

Да, у меня был свой моторхоум в паддоке – прямо рядом с моторхоумом Жиля Вильнева. Он по вечерам жарил барбекю, а маленький Жак бегал вокруг, играя в футбол.

Во времена пленки мы делали фотографию подиума, а затем бежали, что есть сил, к машине – другой фотограф уже ждал на выезде с парковки, потому что нам во что бы то ни стало надо было выбраться с трассы до болельщиков.

Всё было иначе.

Да, пилоты приезжали на караванах – либо кемперах, либо автобусах, оборудованных всем, чем нужно. Это было нормально.

Машины тогда тоже не закатывали в боксы. Их оставляли прямо на пит-лейне, и люди продолжали работать у всех на глазах.

С какого года вы не пропустили ни одного Гран При?

С 1984-го или 1985-го. Что-то в этом роде.

Жизнь журналистов и фотографов в паддоке сильно изменилась?

Я начинал футбольным фотографом. Но мне нравились гоночные машины, и я ездил на Ф1 не ради денег. Но потом началась "табачная" эра. Формула 1 была просто завалена деньгами.

Журналистам и фотографам удавалось очень много зарабатывать. Сейчас всё вернулось обратно. В Ф1 больше нет таких денег – по крайней мере для нас.

Наверное, сейчас большинство из журналистов снова фанаты спорта – я не верю, что кто-то сейчас зарабатывает здесь огромные деньги.

Криспин Трастон, Клуб 500
Криспин Трастон (справа)
Фото: из архива Криспина Трастона

В старые добрые времена мы приезжали домой с сувенирными часами, нас заваливали подарками, бесплатными сигаретами… Это было какое-то безумие. Куда бы мы ни приезжали, они одаривали нас всем, что только может прийти в голову. Сейчас Sauber раз в год может пригласить тебя на ужин, и это всё. С этой точки зрения мы прошли полный цикл.

Как изменились пилоты? Они были ближе к журналистам?

Все были ближе. Даже сами пилоты друг к другу. У них не было PR-девочек, которые ходили бы за ними по пятам с диктофоном и зонтиком в руках…

Я помню посиделки в баре Tip-Top в Монако. Джеймс оставался там в дни Гран При каждый день до первого-второго часа ночи. Я не знаю, ты в курсе, где это место? На спуске после казино. Многие гонщики ходили туда, и конечно Джеймс был заводилой. Они брали какую-нибудь припаркованную машину, ставили колесами на четыре кресла, и когда хозяин выходил из бара, требовали, чтобы он поставил всем выпивку прежде, чем они снимут его автомобиль.

Весело.

У Джеймса было еще одно "хобби". От Tip-Top совсем недалеко до спуска к шпильке, которая раньше называлась "Лёвс", а сейчас я уже не знаю как… Так вот: рядом стояли пустые пивные бочки, и Джеймс, когда видел, что по склону поднимаются вверх люди в купальниках, играл этими бочками в боулинг.

Гонщики были просто другими. Они больше общались друг с другом, и, конечно, становились друзьями. И у нас с ними тоже были отличные отношения. Это сейчас они стали "элитой". Не все, но с большинством из них даже невозможно перекинуться парой фраз. Хотя некоторые, например Дженсон, остались такими же, какими пришли в этот спорт. Многие молодые сейчас слишком "великие".

Прежние были "попроще"?

Я расскажу про Дерека Уорика… Мы раньше и летали с ними одними самолетами – одним классом, на соседних креслах. С нами летела девушка-болельщица, и она спросила у нас, как бы ей взять автограф у Брайана Хентона, который выступал вместе с Дереком за Toleman. Тогда многие просто даже не знали пилотов в лицо, и мы ей, конечно, показали на Уорика. "Вон он сидит, ты главное не стесняйся, он приветливый. Просто подойти и скажи: "Брайан, извините, не могли бы вы расписаться?" Он не откажет". Она ровно так и сделала. Смеху было… 

ГП Великобритании, Воскресенье, перед гонкой.
Дерек Уорик
Фото: XPB Images

Потом это переросло в одну из главных шуток в паддоке. Мы все друг друга начали называть "Брайан". Уорик приходил в паддок, мы кричали ему "Доброе утро, Брайан!", он отвечал: "Привет, Брайан, как дела?" У нас была в пресс-центре девушка-фотограф, она занималась еще и тем, что делала значки для продажи. В итоге мы все заказали себе значки с портретом Уорика и подписью "Брайан Хентон".

Я видел недавно Дерека в Сильверстоуне – он был одним из судей или что-то вроде того. Первое, что он сделал – подошел ко мне и сказал: "Привет, Брайан, как ты?" Мы хохотали.

Есть кадры, которыми вы особенно гордитесь?

Честно говоря, я никогда особенно не гордился своими фотографиями. Некоторые публиковались в десятках изданий, и это доставляло мне удовольствие. Я был рад, что редакции выбирают их для своих материалов. Но фотография сама по себе… Пойми меня правильно, я не учился на фотографа. Я начал свою карьеру с того, что провожал Ханта в туалет. Да, я могу сделать отличный снимок, но я никогда не был таким же креативным и талантливым как многие парни здесь сейчас. Мне просто нравилась атмосфера, и я любил то, чем занимаюсь, а не результат своей работы.

Если раньше в Монако ты мог подойти в любую точку и начать фотографировать, то теперь везде стоят здоровенные парни, которые говорят, что здесь тебе нечего делать. Как ты можешь использовать свой талант, если к толпе фотографов подходит человек со словами: "Парни, вот дырка в заборе, вам разрешено снимать через нее"?

У меня было несколько периодов. Одно время я работал только с командами, одно время – только с агентствами. Но лучший период был, пожалуй, когда в паддоке издавался Red Bulletin. Это была, наверное, моя любимая работа за всё время. Мне приходилось заниматься и новостной фотографией, и ловить забавные моменты, и делать сопроводительные кадры к большим тематическим материалам. Я наслаждался.

Большинство фотографов сейчас в Ф1 – это "технические" фотографы. Им нужно сделать кадры всех пилотов в одном ракурсе, потом в другом, руководителей команд, старт, финиш, подиум и так далее. Это новости, и в этом нет ничего плохого. Важно еще понимать, что и обстановка изменилась. Нам теперь "везде нельзя". На тебе камеру – иди сделай гениальный снимок.

ГП Кореи, Воскресенье, перед гонкой.
Фотографы Ф1
Фото: XPB Images

Если раньше в Монако ты мог подойти в любую точку и начать фотографировать, то теперь везде стоят здоровенные парни, которые говорят, что здесь тебе нечего делать. Как ты можешь использовать свой талант, если к толпе фотографов подходит человек со словами: "Парни, вот дырка в заборе, вам разрешено снимать через нее"?

Ты можешь использовать разные линзы, но в остальном у тебя два варианта: повернуть камеру налево или повернуть ее направо. Это не тот мир, где креативность выходит на первый план, хотя мне очень нравятся работы многих моих коллег, и я готов признать, что это действительно потрясающие кадры.

Во времена пленки было сложнее?

Да. Прежде всего потому, что ты не мог видеть результат своей работы – фактически до того момента, как приезжал домой. Ты мог всю сессию работать над чем-то, а потом понять, что всё было зря. Я думаю, главное, что изменилось для нас – это то, что теперь мы можем посмотреть на снимок непосредственно на камере.

Во времена пленки мы делали фотографию подиума, а затем бежали, что есть сил, к машине – другой фотограф уже ждал на выезде с парковки, потому что нам во что бы то ни стало надо было выбраться с трассы до болельщиков. В Хитроу мы прилетали часов в 10 вечера, потом – в лабораторию. Два-три часа на проявку пленки – это значит, к середине ночи можно было начинать с лупой разглядывать, какие снимки получились резкими, а какие нет.

Потом – производство образцов для редакций. К шести-семи утра надо было ехать обратно в Хитроу – передавать фотографии. С воскресного утра в день гонки начинался производственный процесс, который не прекращался затем 24 часа с лишним…

Самый большой ваш прокол с пленкой…

Каких-то прямо серьезных у меня не было. Я помню, один раз Жак Вильнев выиграл Гран При Великобритании, а фотограф Williams уже почему-то уехал с трассы. Меня схватила их пресс-атташе и попросила сделать несколько кадров с кубком перед тем, как Жак отправится в аэропорт. Мы побежали, я всё отснял, а когда вернулся в пресс-центр, понял, что пленки в камере не было.

С кем из пилотов у вас были особенно близкие отношения?

Я всегда был большим фанатом Жиля, но скорее из-за того, как он пилотировал. Он и Ронни Петерсон были особенными. Когда Айртон Сенна выступал за McLaren, я работал с Honda, и мы много времени проводили с ним и Герхардом Бергером. Это была одна из самых гармоничных пар пилотов. Возможно, потому, что все понимали, что Сенна – лучший гонщик в мире. С ним тоже было весело.

Криспин Трастон, Клуб 500
Криспин Трастон
Фото: из архива Криспина Трастона

Я помню, как он вместе со всеми во время Гран При Японии выбирался в караоке-бары и выпивал с нами по воскресным вечерам. И, конечно, все мы были шокированы, когда он погиб.

Какие у вас воспоминания из Имолы?

Я помню, как еще перед гонкой видел, что они разговаривали с Сидом Уоткинсом. Я обожал Профа – он всегда был ко мне очень добр… Я расскажу одну историю. У нас были футбольные матчи между представителями прессы и пилотами. Во время одного из них Найджел [Мэнселл] решил сфолить против меня, но несколько переборщил – я отлетел за пределы поля, на стулья, и в итоге у меня разорвалась печень.

Мы обычно снимали старт с внешней стороны первого поворота. Прямо в конце стартовой прямой – за зоной вылета, которая заканчивалась одним рядом из отработанных покрышек. Никому даже в голову не приходило, что это опасно.

Меня забрали в госпиталь, и Проф поехал со мной. Представляешь? Я просто фотограф, но он отправился со мной, чтобы проследить, всё ли верно сделают врачи. На следующий день он сам позвонил, спросил как поживает моя печень. Как сейчас помню: "Ты когда писаешь, моча розовая или бордовая?" – "Розовая, Проф" – "Ну тогда всё нормально, можешь позволить себе немного виски". Когда я вернулся в Англию, он поместил меня в свою частную клинику. "У тебя есть страховка?" – "Нет" – "Тогда мы проведем тебя, как пациента для экспериментальных методов лечения. Подпиши вот тут".

Имола… В тот день я видел, что они говорили перед стартом, и я уже тогда подумал, что Айртон не хочет гоняться – позже Проф написал в своей книге, что так и было. Они оба были мне очень близки.

Где вы были в момент аварии?

Я всё еще работал на McLaren. Мне нужно было сделать фотографию в повороте "Тоза" на первом круге, а потом возвращаться в боксы, чтобы заснять пит-стоп. Я взял у команды скутер. Потом был старт – я сделал несколько кадров и засобирался обратно. Авария произошла, когда я был в туннеле, как раз неподалеку. Конечно, я не понимал, что случилось, но бросил скутер, вскарабкался на заградительную сетку, чтобы сделать пару снимков – на моей ноге почти сразу повисли два полицейских, чтобы стряхнуть меня оттуда.

Айртон Сенна
Айртон Сенна
Фото: XPB Images

Вы сделали снимки?

Да… Скоро там появились покрывала, приехал Проф и почти сразу показал жест, что нужен вертолет. Я должен был вернуться в боксы, чтобы отснять пит-стоп. Когда я приехал в команду – Сенна только-только ушел из McLaren, там были все его друзья – я просто не знал, что им сказать. Я видел, что дело плохо, но как ты можешь сказать им… Да, дерьмовый был день.

Стандарты безопасности раньше были не такими как сейчас. Были моменты, когда вам становилось страшно?

В Зандфорте. Мы обычно снимали старт с внешней стороны первого поворота. Прямо в конце стартовой прямой – за зоной вылета, которая заканчивалась одним рядом из отработанных покрышек. Никому даже в голову не приходило, что это опасно. Причем, поскольку в Зандфорте поблизости не было ни одной нормальной точки с внешней стороны трассы, вся наша толпа – когда последняя машина проезжала мимо – просто перебегала на другую сторону – внутрь первого поворота. Мы все были готовы! Сумки на плечах – сделали кадры и побежали.

Но в один год… я не помню, кто это был – вроде бы Рене Арну – вылетел прямо на нас, в те самые шины. Всё, что я видел потом – это шины в воздухе. Одна приземлилась прямо на меня. Было больно. Знаешь, о чем я подумал? "*****, как же я теперь побегу на другую сторону?!"

Обошлось без жертв?

Да, пара царапин. В Монце был странный эпизод. Я даже не совсем понимаю, что произошло. Мы перед стартом забрались на специальную платформу, и, видимо, нас было просто слишком много. Как раз в тот момент, когда машины подъезжали к первому повороту, платформа просто рухнула вниз со всеми фотографами.

Ничего себе…

Мы-то ладно. Хуже всего было то, что – дабы места было больше – мы оставляли сумки с объективами внизу, под платформой. На них она и приземлилась.

Что бы вы вернули из прошлого в современную Формулу 1?

Паддоки. Мне всегда нравилось, что у нас были разные паддоки. Ты, наверное, уже не поймешь о чем я. В Сильверстоуне у нас паддок всегда был на траве, например. В Лонг-Бич мы все были на огромной парковке. В каждом паддоке было что-то особенное. Все трассы имели характер – не только повороты, но и атмосферу.

Сейчас этого нет. Мы ездим по этим бесконечным странам, но мы никогда в них не были. Мы просто садимся в самолет и оказываемся в итоге в том же самом месте. Мы уже не путешествуем по свету. Мы переезжаем с одной заасфальтированной площадки на другую. Которая – так уж случилось – находится в другой стране.

"Тексты в Америку отправлял с механиком". Клуб 500, Дэн Кнутсон

Присоединяйтесь!

Написать комментарий
Показать комментарии
Об этой статье
Серия Формула 1
Тип статьи Интервью
Topic Клуб 500
Rambler's Top100