Интервью с Оксаной Косаченко: У российского бизнеса нет понимания того, какие возможности дает Формула 1

В интервью изданию «Коммерсантъ» Оксана Косаченко, менеджер Виталия Петрова, рассказала о проблемах, связанных с поиском спонсоров в России.

В интервью изданию «Коммерсантъ» Оксана Косаченко, менеджер Виталия Петрова, рассказала о проблемах, связанных с поиском спонсоров в России.

Вопрос:
Контракт Виталия Петрова с Caterham рассчитан на год, но предусматривает возможность пролонгации еще на один сезон. Удастся ли ею воспользоваться?
Оксана Косаченко: Если не найдем денег, то высока вероятность того, что в следующем году Виталий в Формуле 1 выступать не будет. Да он и сам на прежних условиях гоняться не захочет, поскольку ему 28 лет, нужно уже зарабатывать. А Формула 1 ему доход не приносит. Да, понятно, что это вина и менеджера, который не сумел договориться с командой, чтобы она платила гонщику. Но поймите, команда хочет получать от пилота деньги. А договориться со спонсорами так, чтобы они поддерживали и команду, и гонщика, не выходит. Ну не востребован в России Виталий Петров как маркетинговый, рекламный носитель. А Формула 1 — это мир денег. И Тони Фернандес, руководитель команды Caterham, конечно, прекрасный человек, но при этом жесткий бизнесмен. Когда Петров выступал за Renault, с владельцем команды Жераром Лопесом можно было говорить о том, что мы поможем развить бизнес в России, показать себя там или там, но с Фернандесом все прозаичнее: деньги на стол - и ты едешь. Денег нет - не едешь. При этом он не скрывает, что Петров команде очень подходит, что с ним комфортно работать, есть куда прогрессировать, но бизнес есть бизнес.

Вопрос: И сколько нужно для счастья?
Оксана Косаченко: В топ-командах цены заоблачные, к тому же там просто нет мест. Если же говорить о том, чтобы остаться на нынешнем уровне, где еще три года назад речь шла о $3–5 млн, сейчас уже о $10–15 млн в год.

Вопрос: Но ведь за Петрова его отец платил. Пусть и сейчас заплатит…
Оксана Косаченко: Не было такого. Отец гонщика в трудный момент, когда надо было закрыть, скажем так, кассовый разрыв, взял кредит, который уже давно погашен за счет спонсоров. Да и нет у него таких средств. И не было. В то, чтобы Петрова довести до Формулы 1, вкладывались другие люди. Вложили около $20 млн. И я теперь вынуждена признать, что отдачи нет.

А вообще командам нужны не папины, не чьи-то еще деньги. Им нужен серьезный бизнес-партнер, с которым можно было бы выстраивать долговременное сотрудничество. А у российского бизнеса понимания того, какие возможности дает Формула 1, нет. У нас вообще нет понимания, нужен в России автоспорт или нет.

Вопрос:
Тем не менее Гран При России в 2014 году состоится. Ведь в Сочи строится трасса.
Оксана Косаченко: А для чего мы собираемся проводить Гран При в Сочи? Чтобы поставить галочку, потратив €400 млн? И это не постоянно действующий автодром. Там собственно гоночной трассы около 2 км. Остальное - территория Олимпийского парка. К тому же совсем недавно было непонятно, что там происходило. Я постоянно общаюсь и с Берни Экклстоуном, и с Германом Тильке, и в начале весны увидела их обеспокоенность.

Вопрос: То есть наивный Экклстоун полагал, что все будет гладко?
Оксана Косаченко: Ему такой проект представили — красота. К тому же для него провести Гран При в России уже дело принципа. Просто слишком много суеты вокруг этого проекта в России - Берни начинает нервничать, не понимает, кого слушать. Слава богу, удалось встретиться с Дмитрием Николаевичем Козаком, он подтвердил, что там сложная ситуация, потому что пришли новые люди, потом новых людей заменяли на еще более новых. К тому же было непросто совместить работы по строительству трассы и возведению олимпийских объектов. Но дело сдвинулось. И я сейчас не сомневаюсь в том, что трасса, надеюсь, без каких-то сверхусилий будет готова в срок. Но дальше-то что?

Вопрос: А что должно быть дальше?
Оксана Косаченко: А для этого опять же надо понять, чего мы хотим. Дело же не в том, что я пытаюсь чего-то добиться для Петрова. Гонщик, в конце концов, лишь одна из составляющих автоспорта. Если мы хотим развивать его в России, нужно выстраивать вертикаль - пилот, команда, Гран При. А у нас все это никак не совмещено. У нас Петров отдельно, Гран При отдельно и где-то сбоку действительно построенная с нуля команда Marussia, для которой Николай Фоменко делает очень много, но в которой российского нет ничего, кроме лицензии.

И в итоге есть риск, что мы получим Корею. Я часто говорю, что на Гран При Кореи пилоты знают своих болельщиков по именам. Не ходит там никто на гонки. И я уверена, что в будущем году никакого Гран При Кореи не будет, пусть у них и есть семилетний контракт. Или получим Турцию, где на дебютную гонку люди пришли, но учитывая, что в стране нет культуры автоспорта и количество зрителей неуклонно уменьшается, приходится трибуны красивыми полотнами завешивать, чтобы с вертолета телевизионная картинка красивенькая получалась. А в Китае первое время привозили солдат и школьников для заполнения трибун, теперь решили, что дешевле нарисовать баннеры с головами и просто закрыть трибуны. И вот кто пойдет на гонку в Сочи? Надо как-то воспитывать у обычных болельщиков интерес к этому сложному спорту.

Вопрос: Это довольно общие рассуждения. А все-таки почему у Петрова нет спонсоров?
Оксана Косаченко: Они есть, СИБУР и «Вертолеты России». Вот я четыреста компаний обошла, две согласились. Это для понимания эффективности такого обхода потенциальных спонсоров. И оба спонсора, должна сказать, сотрудничеством довольны. Ну, скажем СИБУР, получив такую площадку, как Формула 1, вышел на соглашения с французской нефтегазовой компанией Total. А «Вертолеты России» — это по большому счету вообще не спонсор Петрова. У них свои интересы в мире высоких технологий. Например, композитные материалы, производство которых в России несильно развито, а в Формуле 1 это все умеют делать. И я не исключаю, что если Петров уйдет из гонок или сменит команду, то «Вертолеты» останутся с той же Caterham.

Что до остальных, тут все непросто. Зайдите на сайт «Газпром нефти», и вы найдете там упоминания о поддержке футбола, хоккея, но ни слова об автоспорте. А при этом компания поддерживает Мировую серию Renault и команду G-Drive. Вообще у «Газпрома» очень красивая игра идет. Все мои письма Алексею Миллеру в итоге ложатся на стол главе «Газпром нефти», президенту ФК «Зенит» Александру Дюкову, который за один день отдал за двух футболистов €100 млн. А изыскать средства для поддержки российского гонщика в самой престижной серии компания не может. Позвольте, «Газпром нефть», по-моему, все же нефтепродукты производит, а не мячи. Автоспорт для продвижения такого товара - самая эффективная площадка. Точно так же письма в Сбербанк где-то в недрах компании и застревают. Их же маркетологи, пиарщики сначала говорят, что да, проект интересный, а потом - тишина. И становится понятно, что скажут им сверху дать денег - дадут, причем сколько велено. Не скажут - не дадут.

Вопрос: Так обратитесь к государству. Опыт ведь есть.
Оксана Косаченко: Да, нам помогли в свое время. Владимир Путин поспособствовал - и спонсоры нашлись. Но мы с самого начала сказали, что это стартап. Что через два года мы все будем делать сами. И давайте честно, у Петрова ведь получалось. Да, первый год ушел на ознакомление, но во втором сезоне уже был подиум. Но потом это неудачное интервью в Абу-Даби, в котором Виталий раскритиковал команду Renault, у которой действительно были проблемы - и аэродинамика не работала, и с системой охлаждения были сложности. Так что команда по ходу сезона 2011 решила сделать ставку на будущий год. Но Петрову нужны были результаты в 2011 году, он не мог ждать следующего сезона. Вот и не сдержался, высказал свое мнение.

Мне после того интервью сразу стало понятно, что нас попросят. В мире Формулы 1 нельзя выносить сор из избы. Тем более после того, как в паддоке появился Кими Райкконен. А после того, как подтянули Романа Грожана, за которым стояли и Renault, и Total, стало понятно, что пора с вещами на выход. Ведь за Петрова в тот момент никто из серьезного бизнеса не готов был выложить $20–25 млн, а Грожан принес больше $40 млн!

Вопрос: А зачем государству оплачивать участие пилота в Формуле 1 из средств налогоплательщиков?
Оксана Косаченко: А олимпийцы у нас за чей счет готовятся? А те деньги, которые вкладываются в футбол, какую принесли отдачу на чемпионате Европы? Спорт, а кольцевые гонки - чрезвычайно дорогое занятие, везде поддерживается либо государством, либо крупным бизнесом. А к нам приходят люди и предлагают контракт на миллион. Рублей. Когда понимают, что речь идет о миллионах долларов, исчезают. А тем временем PDVSA (венесуэльская государственная нефтяная компания) платит за то, чтобы Пастор Мальдонадо выступал за Williams, $49 млн. А мексиканца Серхио Переса, который выступает за Sauber, поддерживает самый богатый человек в мире Карлос Слим. Я вот часто слышу, что Петров, дескать, рента-драйвер. А кто не рента-драйвер? Почему, например, Кими Райкконен, будучи чемпионом мира, взял и ушел из Ferrari в никуда? Не в последнюю очередь потому, что банк Santander только ради того, чтобы Фернандо Алонсо был номером один в Ferrari, заплатил финну. Потому что в руководстве Santander прекрасно понимают, что Алонсо - это инструмент для продвижения бизнеса банка. А в России, если Петров приехал 14-м, что для Caterham отличный результат, все нос воротят.
Написать комментарий
Показать комментарии
Об этой статье
Серия Формула 1
Пилоты Кими Райкконен , Фернандо Алонсо , Николай Фоменко , Пастор Мальдонадо , Виталий Петров , Серхио Перес , Берни Экклстоун
Тип статьи Новость
Тэги oksana kosachenko
Rambler's Top100