Интервью с Оксаной Косаченко: Формула 1 не станет русской никогда

Оксана Косаченко, бывший менеджер Виталия Петрова, в интервью PROsport поделилась ожиданиями от сезона 2014, рассказала о шансах Даниила Квята, перспективах Гран При России и многом другом.

Оксана Косаченко, бывший менеджер Виталия Петрова, в интервью PROsport поделилась ожиданиями от сезона 2014, рассказала о шансах Даниила Квята, перспективах Гран При России и многом другом.

Вопрос: Себастьян Феттель в этом году снова выиграет чемпионат за три гонки до конца сезона или управится быстрее?

Оксана Косаченко: Нет-нет, на этот раз все не так предсказуемо. Слишком глобально изменился технический регламент: другие моторы, новые требования по аэродинамике и прочее. Формула 1 в этом сезоне даже звучать будет иначе. Турбодвигатели не такие громкие, у них ровный, свистящий, космический звук. А предсезонные тесты показали, что Renault, которое доминировало в последнее время, не смогло предоставить таких же безоговорочно лучших моторов в новом формате. На старте сезона кажется, что расстановка сил в пелотоне изменилась и эра тотального превосходства Red Bull закончится. 

Вопрос: Россию в этом сезоне куда больше интересуют амбиции Toro Rosso, за которую поедет новый русский пилот Даниил Квят. У Виталия Петрова в Формуле 1 получилось не слишком здорово. Чего нам ждать в этот раз?

Оксана Косаченко: У Дани Квята другая история. Он пришел в Формулу 1 без финансовой поддержки со стороны России, его привела западная менеджерская команда. Квят — профессиональный пилот. Он прошел классический путь автогонщика — от картинга до младших aформул, где его заметили скауты из Red Bull. И, кстати, думаю, это не случайно. Деньги, что Red Bull тратит на поддержку талантливых молодых пилотов — таких, как Квят, — должны откуда-то браться. А российский рынок компания пока проигрывает и Coca-cola, и Pepsi. Так что, думаю, это своеобразный бизнес-заход. Не скажу, что Квят талантливей других, просто он работал - много и там, где нужно. Гонялся в Италии, в немецкой Формуле-3, и т.д.

Вопрос: То есть у Квята есть шансы стать призовым гонщиком?

Оксана Косаченко: О подиумах пока говорить не стоит. Парню 19 лет, это его первый год в Формуле 1, на сложной технике. У него сейчас одна задача - ездить.

Вопрос: И опередить по итогам сезона партнера по команде…

Оксана Косаченко: Квяту по силам объехать напарника. Он работяга, умеет собраться. И есть у него такая особенность — он упертый. К тому же для своих лет Квят очень взрослый. Мы как-то с ним встретились — поболтали, посмеялись; прощаемся, а он говорит: «Ну, пока, с Новым годом!» Я удивилась — только 8 ноября на календаре. А он серьезно отвечает: «Вдруг до праздников не увидимся…»

Вопрос: Сколько стоит «классический путь» молодого пилота, что прошел Квят?

Оксана Косаченко: Если у ребенка есть талант, родителям или спонсорам нужно приготовить порядка €8–10 млн. Это минимум. На Петрова, к примеру, мы потратили больше. Были годы, когда мы только и делали, что переезжали с одного трека на другой — тесты, гонки, снова тесты. Петров был уже взрослый, по физиологическим особенностям не идеальный гонщик — крупный и очень высокий, и у него не было никакого бэкграунда — он же в ралли гонялся, и ему это нравилось. Парень даже не осознавал, куда его хотят сунуть. Только когда мы приехали на этап Формулы 1и рядом заработал двигатель болида — кажется, это был McLaren— Виталий загорелся этой идеей. 

Вопрос: Почему именно вы оказались в этом проекте?

Оксана Косаченко: Я занималась пиаром еще в команде Сергея Злобина, первого русского в Формуле 1. История получилась короткой, но это был важный опыт. Злобин доказал, что нет ничего невозможного. А мне стало понятно, как правильно привести в Формулу 1 пилота, чтобы он не просто сидел в команде, а рулил. Когда ко мне обратились знакомые с просьбой «посмотреть мальчика» — собственно, Петрова, — я уже знала, что делать. Показала 17-летнего парня Джанкарло Минарди. Он сказал: если есть время и деньги, можешь заняться. Нам, кстати, потребовалось и времени меньше: он обещал 10 лет, а мы справились быстрее, — и денег: он стращал цифрами в 25–30 млн, а мы истратили на 40% меньше.

Вопрос: Петров повысил интерес к «Формуле-1» в России?

Оксана Косаченко: В первый год телеаудитория выросла на 10%. Но это был очень кратковременный пик. Все думали, что русский гонщик Петров и русская команда — Marussia  ведь в тот же год дебютировала — сразу начнут выигрывать. А когда стало ясно, что это не так, произошел откат. В том числе, считаю, из-за комментаторов. В стране, где нет культуры автоспорта, Формулу 1 надо подавать иначе. Чтобы каждая домохозяйка этим увлеклась. А когда она включает картинку, где на бешеной скорости перемещаются странные машины, и слышит кучу незнакомых слов — апексы, слип-стримы и т.д., — она уходит.

Вопрос: На биатлон….

Оксана Косаченко: Хорошо, если так. А то и на «Дом-2». Любой спортивный комментарий должен подразумевать, что трансляцию смотрят не только постоянные и продвинутые зрители. Тем более гонки длинные. Нужно чем-то занимать, развлекать аудиторию. 

Вопрос: Сколько человек в России смотрит Формулу 1?

Оксана Косаченко: В 2013-м аудитория упала на 10% — отчасти это связывают с тем, что трансляции развели по двум каналам. В среднем в России гонку смотрит полмиллиона человек, максимум — миллион. В Британии это 7–9 млн, в Германии, Италии похожие цифры. Бразилия задвинута на Формуле 1. По прошлому году у них итог — 86 млн. Для компании, которая занимается менеджментом Ф-1, две страны представляют критический кластер — это Россия и Япония. В Японии рейтинги упали год назад, когда ушел Камуи Кобаяши. У японцев очень персонифицированное восприятие Формулы 1. Кобаяши для них просто бог. Там есть какие-то куколки Кобаяши, конфеты, на фантиках которых его фотографии, и т.д. В этом сезоне он возвращается в Ф-1, в Caterham, и, думаю, интерес к гонкам вернется. Для отношения российской аудитории к Формуле 1 определяющим станет сезон-2014, в котором у нас будет не только команда и пилот, но и домашнее Гран При в Сочи.

Вопрос: Вы же критиковали этот проект.

Оксана Косаченко: Я по-прежнему настроена скептически, потому что знаю, как это делается в других странах. Как строится трасса, привлекаются зрители и т.д. А я смотрю данные посещаемости Олимпиады и вижу лишь 20% иностранцев вместо ожидаемых 40. При том что были специальные цены на авиабилеты, гостиницы и прочее. Во время Гран При вряд ли будут подобные меры, так что в лучшем случае мы можем рассчитывать на 10–15% иностранцев. На зарубежных этапах их обычно 40%. 

Вопрос: То есть бизнес-перспектив в этой затее вы не видите?

Оксана Косаченко: Очень в них сомневаюсь. У нас в стране вообще другой подход к бизнесу. Любой проект, особенно связанный со спортом, зависит от желания топ-менеджмента им увлечься. В Европе же все диктует здравый смысл — интересно это для развития бизнеса или нет. В России мы отправляем письмо на имя руководителя и можем три-четыре месяца пытаться выяснить, к кому оно попало и какая на него резолюция. В Англии, когда я активно работала в Caterham, ни одно мое письмо не осталось без ответа. К примеру, я искала партнеров в гостиничном сегменте и написала в «Бест Вестерн». Мне ответил президент всей группы: простите, я ухожу с этого поста, моего преемника еще не назначили, но, как только это произойдет, с вами обязательно свяжутся. Спустя две недели со своей личной почты он же прислал мне контакты нового человека, поставив того в копию письма. Еще момент: в Англии я ни разу не вела бизнес-дискуссий с секретарем. В России ты иногда утыкаешься в стену на этом уровне. Почему-то секретарь или мелкий клерк решает, интересно ли компании твое предложение. 

Вопрос: Так почему компаниям должны быть интересны инвестиции в пилота или команду Формулы 1, если ее в стране никто не смотрит? 

Оксана Косаченко: Да, многих пугает цифра €10 млн, которые нужно вложить в чужого мальчика. На эти деньги, говорят мне, можно содержать биатлонную команду три сезона. Но Формула 1 — это колоссальная аудитория. 1,5 млрд человек по всему миру. И это не Олимпиада раз в четыре года, а ежегодно и по девять месяцев подряд. У меня на эту тему есть любимый пример — про банк Santander. 50-й банк Испании, малюсенький региональный банчик. Совладелец задвинут на гонках. Когда встал вопрос о выходе на международный рынок со специализацией на ретейле, они решили вкладывать рекламные бюджеты только в Ф-1. Сейчас это банк номер один в Испании, номер один по ретейлу в Великобритании и Бразилии. Да, они ходят за испанским чемпионом Алонсо, которого у России пока нет. Но Santander саккумулировал колоссальные деньги в этом проекте. €35 млн — это только взнос в команду, плюс активация, плюс параллельные проекты. Около 60 млн — разве условный Сбербанк тратит меньше на спортивные проекты? В 2010-м мы приходили к ним с проектом Петрова в Ф-1, предлагали большую программу активации, но получили отказ. Думаю, пока мы, что называется, не потрогаем руками Формулу 1 на этапе в Сочи, в работе с компаниями просто не будет. После — либо станет легче, либо мы совсем про это забудем. 

Вопрос: Вы на какой вариант ставите?

Оксана Косаченко: Я все же верю, что постепенно бизнес-возможности автоспорта увидят и российские компании. Есть пример «Газпромнефти», которая активно использует свой статус спонсора команды, участвующей в гонке «24 часа Ле-Мана». Гоночный болид в рекламном ролике масла G-Drive работает гораздо эффективнее, чем банальный «Форд». И не важно, заправляются этим маслом во время Ле-Мана или нет. 

Вопрос: То есть Marussia в Формуле 1, как бы она ни выступала в чемпионате, помогает продавать Marussia в автосалоне.

Оксана Косаченко: Изначально это была очень красивая маркетинговая история. Была куплена легенда для будущего автомобиля. Но с тех пор прошло четыре года, а машины все еще нет. Какой-то серьезной пиар-активности с использованием формулического статуса — тоже. Владельцы говорят, что в этом их стратегия — не выпячивать себя, пока команда ничего не добилась. Но я их план развития до конца не понимаю. Вот была, например, команда Minardi. Она вечно занимала последнее место, но сколько оттуда вышло классных пилотов! Такова была задача — обкатывать молодежь. Как сейчас у Toro Rosso, где привыкают к Формуле 1 будущие гонщики Red Bull. У Marussia этого нет. 

Вопрос: Но молодые пилоты из России все равно пробиваются в Формулу 1. Есть Квят, вот-вот получит суперлицензию, а с ней и место в Sauber Сергей Сироткин. Кто следующий?

Оксана Косаченко: Трудно сказать. Талантливых ребят много. Меня регулярно просят кого-то посмотреть. А с 2010 года в России работает большой проект поддержки молодых гонщиков SMP-racing — в этом сезоне в нем участвует больше 60 пилотов. Это Борис Ротенберг увлекся автоспортом и в прошлом году получил награду FIA в номинации «Команда года».

Вопрос: То есть русские идут?

Оксана Косаченко: Формула 1 не станет русской никогда. Потому что у каждой команды-компании есть свой план развития. К примеру, McLaren. В его сферу интересов Россия не входит — у нас и так их штучные автомобили хорошо продаются. Но когда напарником Дженсона Баттона становится человек из ниоткуда — 21-летний датчанин Кевин Магнуссен, мы понимаем, что на это у McLaren были какие-то веские и не строго спортивные причины.

Написать комментарий
Показать комментарии
Об этой статье
Серия Формула 1
Пилоты Себастьян Феттель , Камуи Кобаяши , Виталий Петров , Кевин Магнуссен , Даниил Квят , Борис Ротенберг , Сергей Сироткин
Тип статьи Новость
Тэги crown prince, oksana kosachenko
Rambler's Top100