День, изменивший судьбу Мики Хаккинена

Финский пилот более всего известен 20 победами в Гран При и двумя титулами чемпиона Ф1. Однако всего этого могло не быть, пойди события 10 ноября 1995 года по другому сценарию…

У Мики Хаккинена по-прежнему множество болельщиков в России. Светловолосый финн, блиставший на трассах Гран При на стыке веков, несколько раз смог одолеть в равном бою Михаэля Шумахера – что дорогого стоит.

В авторской колонке на официальном сайте McLaren гонщик вспомнил один из самых сложных моментов своей жизни: ужасную аварию в Аделаиде, произошедшую почти два десятилетия назад, и последовавшие за ней непростую реабилитацию и возвращение за руль. Вот его рассказ:

«Гран При Австралии 1995 года был семнадцатой и последней гонкой в календаре того сезона. Нельзя сказать, что для нас – меня и моего напарника по McLaren Марка Бланделла – год оказался удачным. Никто из нас не добился победы – моими лучшими достижениями были два вторых места в Италии и Японии, – и к Австралии, должен признать, мы весьма устали.

Тем не менее, в команде царил высокий боевой дух, вызванный тем, что это был первый год нашего технического партнёрства с Mercedes. Мы знали, что успехи не заставят себя ждать, хотя на тот момент путь до них был не близким.

Это был прокол – а на самом деле даже не прокол, а взрыв

Мика Хаккинен

В начале первой пятничной тренировки я думал: "Давайте попытаемся выступить хорошо и закончить сезон на позитивной ноте".

По ходу первой части квалификации [в ту пору она проходила в пятницу] я атаковал изо всех сил, и по достижении поворота Brewery, где есть соблазн не сбрасывать обороты, дабы получить хороший выход на последующую прямую, почувствовал что-то странное в задней части машины. Это был прокол – а на самом деле даже не прокол, а взрыв. Левое заднее колесо моей машины взорвалось.

Brewery – сложный поворот с высокими поребриками, и при его прохождении необходимо действовать очень точно. С повреждённой шиной у меня не было возможности избежать наезда на поребрики, согласитесь?

Вот я и не избежал. Я дал по тормозам, но автомобиль уже ехал лишь на трёх колёсах, не имея достаточного сцепление с асфальтом.

Помню, в тот момент я подумал: "Сейчас будет больно".

 

 

Я проехал апекс, в скольжении наскочил на внешний поребрик, и автомобиль подбросило. Впереди я увидел шинный барьер – и понял, что нет никакого способа избежать столкновения с ним.

Машина приземлилась, вновь подпрыгнула и носом влетела в барьер.

В то время у нас не было HANS [системы защиты головы и шеи] – существовала лишь незначительная защита от боковых ударов. Всё, что я мог сделать, – это попытаться сгруппироваться и надеяться на лучшее.

Вскоре я понял, что потерял способность двигаться. Тем не менее, я оставался до странности спокоен

Мика Хаккинен

Это был сильнейший удар. После него я был в сознании, сидел неподвижно и глядел прямо перед собой. Вскоре я понял, что потерял способность двигаться. Тем не менее, я оставался до странности спокоен. Я ещё подумал, что паниковать было бы глупо, поэтому просто сидел и ждал медиков.

Они прибыли очень быстро и сразу же приступили к делу. Вдруг я почувствовал резкую боль в горле – позже я узнал, что они совершили экстренную трахеотомию, – а затем потерял сознание.

К счастью, скорая помощь на трассе в Аделаиде всегда ожидала возле Brewery, а ближайший госпиталь был всего в пяти минутах езды – меня доставили туда максимально быстро.

Когда меня привезли, медики диагностировали трещину в черепе, что, в свою очередь, привело к повреждению внутреннего уха. В машине скорой помощи у меня началась сильная головная боль, а в больнице – рвота. Медики сделали МРТ, обрили голову, провели операцию и дали успокоительное.

Несколько часов спустя, когда я пришёл в себя, Рон [руководитель McLaren Рон Деннис] и его семья были возле моей постели. Они выглядели шокированными, но мне было приятно видеть их лица. Там был и мой друг и менеджер Дидье Котон.

Я провёл в госпитале много недель. Процесс выздоровления шёл непросто. Некоторые из мышц лица оказались парализованы, в результате чего я не мог закрыть глаза. Ночью медсёстры наклеивали мне на глаза специальную ленту, так что я всё-таки мог спать.

Также досаждала головная боль – её можно было унять лишь с помощью сильнодействующих средств. День за днём я смотрел на стрелки часов, желая, чтобы они двигались как можно быстрее. Я сильно потерял в весе и выглядел ужасно худым. Это было кошмарное время.

Пришел день, когда я сказал себе: Пора снова садиться за руль

Мика Хаккинен

Мне очень хотелось выздороветь. Мне очень хотелось гулять и делать прочие обыденные вещи. В то время я даже не думал о гонках.

В конце концов врачи позволили мне улететь домой в Монако. Дидье сопровождал меня. Это был полный боли и напряжения полёт, но было здорово наконец вернуться домой.

Со временем я начал совершать прогулки, а затем и короткие пробежки. Но всякий раз, стоило только резко оттолкнуться, головная боль возвращалась, и терпеть её не было никаких сил. Но я не сдавался, и со временем болезненные ощущения стали не столь острыми.

Пришел день, когда я сказал себе: "Пора снова садиться за руль. Гонки – это моя жизнь, это то, чем я хочу заниматься. И то, в чем я кое-чего стою. Я должен вернуться – и только так смогу окончательно восстановиться".

Именно тогда я ощутил невероятный прилив внутренних сил, какого не испытывал никогда прежде. "Я не просто смогу вновь гоняться, но и стану выигрывать. И стану чемпионом", – сказал я себе тогда.

Я позвонил Рону и рассказал ему, как себя чувствую. Он был весьма доволен, но, как несложно догадаться, предпочитал действовать осторожно. И для начала устроил для меня тесты новой машины McLaren-Mercedes MP4/11 в Ле-Кастелле.

Это был по-настоящему замечательный день, как бывает зимой в тех местах: ясный и солнечный. Машина тоже смотрелась здорово, да и механики, казалось, были рады видеть меня. Однако я все же заметил пару ухмылок: так как половина мышц лица все еще работала не лучшим образом, мои попытки улыбнуться приводили к несколько странному результату.

Я устремился на трассу. Сразу же возникло ощущение, что я в раю

Мика Хаккинен

Я забрался в кокпит и поднял правую руку, показав большой палец. Механики запустили мотор – большой, мощный и громкий V10. Я попробовал педаль акселератора, включил сцепление, выехал на пит-лейн и устремился на трассу.

Сразу же возникло ощущение, что я в раю. Не было ни малейших сомнений: умение управлять гоночной машиной и талант по-прежнему со мной – в полном объёме. Я начал атаковать, и результаты оказались хорошими. Вскоре я уже пилотировал на абсолютном пределе.

Вернувшись в боксы, я широко улыбался половиной лица, и все вокруг тоже выглядели очень довольными. Это был один из лучших дней в моей жизни.

Это правда, McLaren-Mercedes MP4/11оказалась не самой лучшей машиной, но она хотя бы была надёжной и предсказуемой. Я не выиграл за её рулём ни одной гонки, хотя заработал немало очков и закончил чемпионат пилотов 1996 года на пятом месте. Четыре раза я финишировал третьим, дважды – четвертым и четыре раза пятым. 

Именно пятым я стал в первом Гран При сезона …в Австралии.  Дела явно шли на поправку.

Годом позже я одержал в Хересе свою первую победу, а затем, в 1998-м, выиграл и титул чемпиона мира. Всего этого не было бы без замечательных парней из McLaren-Mercedes, которые поддерживали меня, дажа когда ситуация выглядела безнадёжной.

Большое им всем спасибо».

Присоединяйтесь!

Написать комментарий
Показать комментарии
Об этой статье
Серия Формула 1
Пилоты Мика Хаккинен
Команды McLaren
Тип статьи Избранное
Тэги дидье котон, рон деннис
Rambler's Top100